Фатальная отчетность

Смертность населения России за первый квартал выросла на 5,2% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года — такие данные приводит в своем мониторинге Росстат. Тренд к росту смертности продемонстрировала уже февральская статистика, данные же марта подтвердили, что речь идет о существующем тренде, а не о статистическом «выбросе».

Общее число умерших за квартал составило 507 тыс. человек, это на 23,5 тыс. человек больше, чем в первом квартале 2014 года. Наибольший прирост смертности показали заболевания органов дыхания (22%). Смертность от болезней кровообращения, хотя и находится на четвертом месте по объему прироста смертности (5%), по-видимому, сделала самый большой вклад в увеличение общего числа смертей: в расчете на 100 тыс. населения на нее приходится максимальная доля — 718 человек (в 2014 году — 687 человек). Среди болезней кровообращения наибольшее число смертей происходит в результате ишемической болезни сердца (рост смертности — 7%). При этом детская смертность и смертность от внешних причин, в том числе в результате убийств и самоубийств, снижаются. Выраженных региональных особенностей прирост не имеет, он больше в крупных регионах Центральной России, в Поволжье и на северо-западе, ощутимо ниже в Сибири и на Дальнем Востоке.

Корреляции с экономическими показателями регионов статистика прироста смертности не демонстрирует. Аналитики пока не склонны считать этот тренд долгосрочным. «На фоне постоянного увеличения продолжительности жизни, который идет с 2004 года, в пяти-шести случаях статистика уже демонстрировала существенный прирост числа умерших в рамках одного квартала, который было сложно объяснить»,— отмечает Евгений Андреев, эксперт Центра демографических исследований РЭШ. «Оперативная статистика за квартал или за месяц впоследствии может довольно сильно корректироваться, поэтому через год мы, вероятно, увидим другие цифры — они могут измениться на 1-2%, это обусловлено спецификой работы загсов»,— говорит Сергей Захаров, заместитель директора Института демографии НИУ ВШЭ.

Предположения о том, что статистически выраженный рост числа бедных в РФ с начала 2015 года мог отразиться на показателях смертности, эксперты склонны отвергнуть, как и предположения о том, что происходящее может быть связано с изменениями в системе здравоохранения с 1 января — например, с изменениями порядка госпитализации. Но, как отмечает господин Андреев, «реформа здравоохранения — не пожарная машина, а смертность — не пожар», и такого быстрого влияния на показатели смертности, по его мнению, она оказать не могла. Сокращения предоставления лекарств в клиниках, видимо, не происходило. «Большая часть тяжелобольных находится в госпиталях, лекарства для которых закупались еще в 2014 году»,— говорит Давид Мелик-Гусейнов, директор Центра социальной экономики. Увеличение стоимости лекарств из списка жизненно важных на апрель составило 7,2%, за первый квартал — 6,6%, эти цифры вчера приводила министр здравоохранения Вероника Скворцова (Минздрав вчера не стал комментировать «Ъ» статистику смертности). В теории вклад в прирост смертности могло дать сокращение потребления лекарств вне списка ЖВНЛС — там велика доля импорта, девальвация рубля в январе—марте 2015 года сделала их сильно дороже.

Кроме того, по словам господина Захарова, необходимо учитывать демографический тренд прироста смертности — в пределах 1-2% число умерших должно возрастать каждый год. «Несколько последних лет в возрасте максимальной смертности (70-75 лет) была самая малочисленная когорта населения — те, кто родился в 40-х годах прошлого века. В ближайшее время их сменит гораздо более многочисленное поколение 50-х годов — это даст увеличение числа смертей даже при росте продолжительности жизни»,— говорит он. Именно эту «базу» могли усилить разовые факторы роста смертности, которые также рассматривают эксперты,— в том числе зимние эпидемии респираторных заболеваний, стрессы из-за осложнения экономической ситуации и относительно поздняя весна.

Анастасия Мануйлова, Дмитрий Бутрин