Статья. «Еще раз о реформах в здравоохранении, или станут ли американцы ездить за лекарствами в Россию» (Редакционный материал) («Фармацевтическое обозрение», 2004, N 10)

«Фармацевтическое обозрение», 2004, N 10

ЕЩЕ РАЗ О РЕФОРМАХ В ЗДРАВООХРАНЕНИИ, ИЛИ СТАНУТ ЛИ АМЕРИКАНЦЫ ЕЗДИТЬ ЗА ЛЕКАРСТВАМИ В РОССИЮ

Наступающий год обещает быть для фармацевтического рынка достаточно жарким. Отечественным предприятиям, хотят они того или нет, придется внедрять GMP. Борьба за 50 млрд. «льготных» рублей среди участников рынка — производителей и дистрибьюторов — уже началась, а «последних героев», допущенных к участию в федеральной «Программе лекарственного обеспечения отдельных категорий граждан», чиновники Минздравсоцразвития обещают назвать к 1 декабря нынешнего года.

О НАС ПОДУМАЛИ

Реформа системы здравоохранения преследует благородную цель — обеспечить россиян эффективным, доступным и безопасным лечением. Если не всех, то хотя бы отдельные категории граждан. Но не сведется ли для них очередная многообещающая программа лишь к очередному подорожанию лекарств? «Мы подумали о том, чтобы при проведении реформ население не пострадало, и в первую очередь наиболее социально уязвимая часть россиян», — заверил нас Рамил Хабриев, руководитель Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития. — Как вы себе представляете наиболее реалистичный в создавшейся ситуации механизм внедрения новой системы управления качеством производства? Насколько оправданы опасения по поводу вероятности исчезновения из аптек доступных для малоимущих граждан лекарств в связи с ожидаемым закрытием ряда отечественных предприятий уже в начале следующего года? — Действительно, согласно поручению президента, датой введения GMP на российских фармацевтических предприятиях является январь 2005 года. Но это не означает, что 1 января наступает час пик, когда все заводы, не соответствующие новым требованиям, закроют. Отодвигать сроки мы не намерены, но и рубить с плеча не стоит. Будет установлена определенная этапность перехода. Сначала сертификаты получат те предприятия, которые работают по новым стандартам, постепенно к ним будут присоединяться другие. Безусловно, какие-то заводы будем закрывать, но только после того, как обеспечим производство выпускаемой там продукции на предприятиях, работающих по GMP. Наладим, к примеру, выпуск инфузионных растворов — старые производства закроем. По такой же схеме переведем на новые стандарты выпуск инъекционных препаратов, таблеток и капсул. Вот так будем идти, шаг за шагом.

• Сколько времени на это потребуется?
• Я думаю, не более трех лет.
• Переоснащение заводов требует значительных инвестиций, а у российских предприятий, как ни банально это звучит, денег нет. Многие их и не искали. Возможно, отчасти еще и потому, что не было достаточной мотивации для перемен. Возникнет ли она сейчас?
• Сегодня все российские фармацевтические заводы работают в режиме посерийного контроля качества препаратов. Однако с нового года предприятия, соответствующие требованиям GMP, будут проходить только выборочный контроль. Соответственно, у нас будет больше возможностей переключить акцент на те заводы, которые продолжат функционировать по старой схеме. Это один рычаг давления на эти предприятия. Еще один мотив — запрещение выпуска определенных препаратов на несертифицированных производствах, что будет происходить по мере наращивания мощностей на предприятиях, работающих по стандартам GMP.
• Предусмотрены ли какие-либо преференции предприятиям, которым предстоит внедрять новую систему?
• А почему мы им должны предоставлять преференции? Мы же не оказывали преференции тем предприятиям, которые уже провели валидацию. Государство решило оставить за собой только надзорные функции. Я считаю, это правильно. Вводя новые стандарты, мы ставим во главу угла несколько целей: обеспечение доступности лекарств для населения, создание жесткой системы контроля качества, модернизация предприятий.
• Себестоимость производства лекарственных препаратов по стандартам GMP выше. Это означает, что будет расти их стоимость в аптеках, и следовательно, при существующей системе лекарственного обеспечения доступность медикаментов для населения будет только снижаться. Оставляет ли за собой государство функции защиты интересов своих граждан?
• Принятие политического решения о переходе отрасли на стандарты GMP я рассматриваю прежде всего как начало большой работы по изменению менталитета производителей лекарственных средств. Но это еще и начало большой разъяснительной работы с населением. На сертифицированных предприятиях будут производиться высокоэффективные препараты, а они дорогие во всем мире. С другой стороны, освобождаясь от тотального контроля, предприятие получает возможность снижать свои издержки. Что касается защиты населения, безусловно, мы подумали о том, чтобы при проведении реформ оно не пострадало, и в первую очередь наиболее социально уязвимая часть россиян.
• Тем не менее, в первую очередь как раз эта категория и склонна не доверять обещаниям чиновников. Люди опасаются, что они лишатся даже существующих льгот…
• Я считаю, причиной недовольства является элементарное непонимание, им просто не разъяснили, как все будет происходить. Упразднять льготы никто не собирается, всего лишь меняется схема финансирования — она становится более прозрачной. Наиболее сложная часть новой программы — реализация схемы льготного обеспечения лекарствами, так как потребность в медикаментах в отличие от транспортных расходов, к примеру, сильно колеблется. Мы будем предлагать льготникам передавать примерно 20% из получаемой денежной компенсации в систему лекарственного страхования, запуск которой позволит гарантировать получение медикаментов вне зависимости от их стоимости и изменения уровня потребления.
• Не хотите ли вы сказать, что таким образом готовится платформа для перехода на систему лекарственного страхования в рамках страховой медицины?
• Совершенно верно. Система лекарственного страхования и будет реализована, скорее всего, в рамках медицинского страхования. Основная проблема амбулаторного лечения у нас заключается в том, что лекарства оплачивает пациент, а этого не должно быть. Мы обкатаем сейчас схему, пригласим к участию в программе еще и субъекты федерации — они тоже должны покрывать льготы ветеранам тыла, ветеранам труда. Это существенно снизит риски, и программа будет расширяться. Далее мы будем подключать в систему работающих граждан. Это позволит им получать медикаменты бесплатно при амбулаторном лечении, и, кроме того, удастся разгрузить стационары — сегодня многие стремятся получить стационарное лечение только ради бесплатных лекарств.

ДОГНАТЬ И ПЕРЕГНАТЬ

Модернизация российского фармпроизводства происходит в условиях жесточайшего цейтнота. «GMP будет введен, — утверждает Андрей Младенцев, генеральный директор компании «Нижфарм», — потому что так хотят и органы государственной власти, и лидеры российского фармацевтического рынка, к которым относятся не только российские, но и западные предприятия».

• На чем же все-таки основано ваше желание перейти на GMP во что бы то ни стало? Куда торопимся?
• Наше желание основано на том, что мы понимаем, что сегодня нужно потребителю. Успешные фармацевтические компании, как правило, не идут вразрез с потребностями потребителя — именно потому они и успешны. Надо только определиться с началом и концом этого процесса. Начало процесса — это начало сертификации предприятий, конец — закрытие несертифицированных производств, что произойдет не позднее вхождения России в ВТО.
• Так ли уж важно для фармацевтической промышленности вхождение России в ВТО?
• То, что происходит на фармацевтическом рынке, абсолютно не влияет на процедуру вхождения в ВТО, но вхождение в ВТО абсолютно однозначно влияет на состояние дел на российском фармацевтическом рынке. Я считаю, что чем меньше будет политических барьеров в экономике, тем лучше мы будем жить — в соответствии с законом сохранения энергии. Например, в США или ЕС на одного человека приходится больше денег, у нас — меньше, потому что существуют самые разнообразные барьеры. В США и ЕС уровень жизни выше, у нас — ниже. Пока в России уровень жизни ниже, я за устранение барьеров, потому что если барьер убрать, возможно, уровень сравняется — по этому принципу работают каналы, шлюзы. Но если бы у нас был уровень выше, чем в других странах, я был бы за сохранение барьеров.
• В Министерстве здравоохранения и социального развития уверяют, что предстоящее закрытие заводов, не соответствующих новым стандартам, не приведет к дефициту доступных для населения лекарств? А вы как думаете?
• Если предприятие хочет больше продавать, то оно должно производить качественный продукт. Когда предприятие этого не предполагает, оно начинает терять свои продажи или закрывается, как это уже и происходит с рядом фармпроизводств. Только пока из-за скандалов. Сколько появится скандалов в ближайшее время, я не знаю. Но то, что они связаны с выпуском некачественной продукции, — неоспоримый факт. Что касается дефицита, это всего лишь необоснованные амбиции производителей. Вот «Нижфарм», к примеру, выпускает свечи с метилурацилом. Как вы думаете, если нас закроют, кто-нибудь еще сможет их выпускать? Как производитель я вас буду убеждать в том, что нет. Но, думаю, это не так — кто-нибудь обязательно сможет. Ничего не изменится. Население России как получало терапию, так и будет получать. Не исключено, что если исчезнут супердешевые препараты, стоимость лечения только снизится. Речь надо вести о терапии, а не о препарате. Если нет одного лекарства, всегда найдется другое, которое может эту терапию, обеспечить. На рынке фармпрепаратов важна не стоимость лекарства, а стоимость курса лечения. Иногда лечение «дешевыми» лекарствами оказывается намного дороже, чем стоимость самого дорого препарата.
• По меньшей мере 60 процентов россиян живут бедно. Смогут ли они проводить курс лечения дорогими препаратами?
• Спросите любого пенсионера, почему он покупает дорогую Но-шпу, а не дешевый Дротаверин, хотя это совершенно одинаковые препараты. Потому что те, кто покупал и Но-шпу, и Дротаверин, убедились, что Но-шпа им помогает, а Дротаверин не всегда — очень много зависит от компании-изготовителя. Хотя часто отечественные лекарства не покупают из предубеждения. Я это предубеждение испытал на себе, когда искал партнеров за границей. Мне говорили: «Мы не будем с вами работать, потому что вы в России все бандиты». У нас не все бандиты. И не все лекарства плохие. Вот тот же Дротаверин производят многие заводы, и большинство из них производит хороший продукт. Люди просто не знают, какой из них хороший, а какой плохой. И от греха подальше покупают Но-шпу.
• Не так давно «Нижфарм» получил сертификат ISO 9001. Зачем он вам накануне перехода на GMP? Ведь получение любого сертификата — удовольствие не из дешевых.
• ISO — это система обеспечения качества. После ее внедрения мы повысили рентабельность бизнеса. Мы смогли увеличить зарплату своим работникам, инвестировать больше средств в разработку лекарств. Мы повысили качество бизнеса — перестали делать то, что не надо делать, сосредоточились на том, что надо, а в результате у нас сократились непроизводственные потери.
• Вы не могли сократить ненужные производства без внедрения ISO?
• Когда три человека принимают решение что-то производить, нет проблемы в выпуске качественного продукта, потому что в этом заинтересован каждый. Но если мы хотим, чтобы качественная продукция производилась на большом заводе, где работают тысячи людей, мы должны создать систему — по-другому невозможно заставить сотрудника выполнять свою работу качественно. В 50-е годы японская продукция считалась некачественной. Местные предприятия стали внедрять ISO. Сегодня США ломает себе голову, какие же придумать таможенные барьеры, чтобы японские товары не попадали на американский рынок. ISO направлено на улучшение качества бизнеса в целом, а GMP — на обеспечение качества фармацевтической продукции. Но недостаточно только выпустить качественную продукцию, ее надо еще продать успешно. Фармацевтический бизнес — это не только производство, а еще маркетинг, дистрибьюция.
• Как вы думаете, достаточно ли внимания уделяет государство фармацевтической отрасли?
• Фармацевтический рынок не среди приоритетов. Это так. Но неправильно обвинять в этом государство. Ему надо доказать, что производство лекарств и здравоохранение должны быть приоритетом. То, что государство приняло решение о переводе отрасли на GMP, означает, что оно уже начало это осознавать. Я думаю, нам следует перенять опыт Канады — одной из самых благополучных стран в области лекарственного обеспечения. Там лекарства и дешевые, и качественные. Канада подписала выгодное для себя соглашение о защите прав на интеллектуальную собственность на фармацевтическом рынке при вхождении в ВТО, внедрила GMP, поддержала своих производителей. В результате американцы ездят покупать лекарства в Канаду. Не надо ничего выдумывать. Надо просто взять в качестве примера страну, наиболее близкую нам по менталитету, дать нашим производителям время. И тогда, возможно, американцы начнут ездить за лекарствами в Россию.

Редакционный материал