«Я не хочу, чтобы мои органы просто выбросили на помойку»

Врач Маргарита Алексеева — о том, почему она с легкостью согласится на посмертное изъятие органов.

Жизнь устроена так, что вопросов в ней всегда больше, чем ответов, причем полученные ответы порой порождают новые вопросы — и так до бесконечности. На некоторые вопросы ответа не существует в принципе, на другие — их несколько, и они между собой враждуют.

В медицине такие вопросы тоже присутствуют. Этически сложные, и, как правило, неразрешимые. Один из вопросов — трансплантация органов. И два непримиримых лагеря: сторонники презумпции согласия и презумпции несогласия.

Лично я объяснить и принять могу оба варианта, а понять — только один.

Сложно поспорить с тем, что твое тело — твое дело. И очень хочется этим телом владеть максимально полно, и распоряжаться им самостоятельно. Людям противна мысль, что не они, а кто-то другой, как правило, холодный и равнодушный, будет решать, как поступить с их почками, легкими, сердцем. Очень неприятно думать, что после смерти тебя растащат на кусочки. А еще менее приятно, что с этой целью твоей смерти могут даже поспособствовать. Незаметно и аккуратно, так, что выглядеть будет логично и естественно, и доказать что-либо будет невозможно.

Благодаря доблестным воинам интернета и СМИ образ врача-убийцы плотно засел в подсознании обывателя. А трансплантация — это же деньги и бизнес, а где деньги — там всегда дело нечисто. Даже в медицине. Особенно в медицине!

Насколько это правда — рассуждать не хочется. Факт, что в сформированной в наших головах реальности это выглядит эффектно, жутко, а потому — правдоподобно. Наши умы с древних времен жаждут хлеба и зрелищ.

Человеку хочется гарантий, что его почку никто не тронет без его взвешенного, обдуманного и непременно письменного согласия.

С другой стороны, читая те же криминальные сводки, видя сообщения о чрезвычайных ситуациях и несчастных случаях, думающий человек не может не задаться вопросом, действительно ли он распоряжается своим телом. Я уверена, что все молодые и здоровые жертвы фатальных случаев (кандидаты на трансплантацию — это именно они) мечтали и планировали стать жертвами. Они работали, ухаживали за собой, занимались спортом, а некоторые даже правильно питались, но по итогу получили травмы, мало совместимые с жизнью. Их телами распорядился случай, чей-то злой умысел или беспечность.

Им приходится умирать. И тут возникает вопрос: не все ли равно, куда денутся после смерти их здоровые и прекрасные внутренние органы? Даже если предположить, что смертью тела все не заканчивается, и где-то там существует загробная жизнь, свои кишки ты туда не утащишь.

Насколько принципиально кремироваться или становиться кормом для червей, сохраняя полный комплект?

Лично мне это неважно. Мне было бы жаль, если бы набор свеженьких, чистеньких и вполне пригодных для жизни внутренних органов был бы бездарно выброшен на помойку. Просто из принципа. Просто потому, что «моё». Раз уж это моё мне более не пригодится, а кого-то может серьезно выручить — пусть выручает. Если посмотреть на вопрос философски — это тоже продолжение жизни, это шаг к бессмертию. А даже если нет, то какая, по сути, разница, что будет с телом, когда оно умрет, и с каким количеством сегментов печени отправится в свой последний путь?

Поэтому, я скорее склоняюсь к презумпции согласия. Но об этом пока даже мечтать не приходится.

Как сообщалось ранее, проект федерального закона «О донорстве органов человека и их трансплантации» подготовлен Минздравом и внесен на рассмотрение в Правительство РФ.