Психиатр — о деле «кукольника» Анатолия Москвина

24 июля суд продлил принудительное лечение Анатолию Москвину. Он долгое время на серьезном уровне исследовал кладбища. Хотя кандидатскую так и не защитил. 

Как-то случайно в ходе расследования дела об осквернении мусульманских могил, полиция вышла на него. Выяснила, что он выкапывал трупы детей, делал из них куклы, хранил их дома вместе с вещами из могил. Встраивал внутрь них музыкальные шкатулки. Рассаживал потом перед телевизором. Звучит жутко.

Но он никого не бил, не убивал, не насиловал. Никаких действий сексуального характера в отношении этих тел он не совершал. Его признали невменяемым, поставили диагноз психического расстройства. Шизофрению. Как я понимаю, у него не было бредовых идей, галлюцинаций. Он не считал себя кем-то, кем не являлся, не считал, что его преследуют. Ему ничего не казалось и не мерещилось. Вся его психопатология фактически заключается в так называемом аутистическом мышлении.

Он объяснял свои действия тем, что ему хотелось детей. А жениться он не мог, усыновить детей тоже не мог. Органы опеки ему этого не разрешили. Он был замкнутым и одиноким человеком. Жил с родителями. Ему так хотелось детей, что, когда ночью он засыпал на кладбище, ему снились умершие дети и просили забрать их. Но это были все же сновидения, а не галлюцинации.

Для нашего мышления звучит дико и «бредово». Из желания иметь детей — выкапывать трупы. Но это не отвечает психиатрическим критериям бреда. Это просто нарушения логического строя мышления.

Я думаю, что нахождение его в стационаре нецелесообразно. Аутистическое мышление не вылечишь в психиатрической больнице на принудительном лечении. Да и диагноз тут на мой взгляд должен быть расстройства личности. Шизотипического или шизоидного. То есть это патологические свойства личности, характера, а не болезнь. Он таким вырос и таким умрет. Это можно откорректировать психотерапией, но не лечением в закрытом учреждении неопределенно длительного срока.

Я не уверен, что можно говорить о его невменяемости. Его действия подпадают под нарушения действующего законодательства, нарушают этические нормы и он должен понести за это ответственность, как и любой другой человек. Это справедливо и гуманно. Гуманно потому, что уголовное наказание имеет свой определенный конец. А вот лечение в психиатрическом стационаре может продолжаться неопределенно долго. Учитывая, что его лечат от особенностей его личности, то крайне неопределенно долго.

Даже если его действия связаны с галлюцинаторно-бредовой симптоматикой, то за пятилетний срок лечения, учитывая широкий спектр методов психиатрии она скорее всего купировалась или ослабела хотя бы в какой-то степени. Я думаю, что он по крайней мере теперь он может находится дома под надзором полиции, врачей, психологов, социальных работников. Это вероятнее может скорректировать его психику и поведение. Вовлечение в жизнь общества скорее сможет изменить его, чем многолетняя изоляция, которая только усугубит его шизоидные наклонности.

Это обойдется скорее всего даже дешевле, чем его содержание годами в стационаре на полном обеспечении. Он мог бы принести пользу другим людям. Кроме того, что он некрополист, он еще и лингвист, переводчик. Он составил несколько англо-русских и русско-английских словарей, перевел книгу, написал много статей по некрополистике, готовил собственную книгу. И даже помогал родственникам умерших в поисках могил. Вообще мало специалистов в этой сфере. Возможно он даже единственный в своем роде.

Его изоляция в больнице во многом связана с тем, что общественность и родственники детей сильно возмущены его действиями. А их реакция вызвана не только уважением к телам погибших, что, конечно, важно, но и страхом перед смертью и всем, что с ней связано. Сам факт сакрального и скорбного отношения к телу культурально обусловлен. В не-европейских культурах отношение к телам умерших и смерти очень непохоже на наше.

Тибетцы скармливают трупы грифам. Китайцы приглашают стриптизерш на похороны. В Африке похороны больше похожи на свадьбы. В христианской же культуре принято закапывать тело и скорбеть. У нас только относительно недавно появился обычай кремирования и хранения урн с прахом, в том числе и дома. Даже развеивания праха в воздухе. Но и эти обычаи пока непривычны для нас.

У некоторых народов есть идея, что умерший продолжает жить среди живых, поэтому его тело хранится на дереве, в жилище, в специальных сосудах на поверхности земли. У нас элементы этой идеи существуют в виде поклонения мощам святых, хранении тел Ленина и Хамбо-ламы. И иногда в виде таких эксцессов, как случай Москвина. Также мы вскрываем трупы для патологоанатомических и судебно-медицинских исследований. Храним какое-то время дома после смерти для прощания.

В самом факте каких-то манипуляций с телами умерших, их хранении дома нет ничего диаметрально чуждого нашему опыту. Другое дело, что у Москвина была странные мотивы. Он проделывал эти манипуляции нелегально, без согласия родственников, в отрыве от принятых социальных и культурных норм. Проблема скорее в этом.

И явно он не является опасным маньяком и некрофилом, каким его представляют в СМИ и многие люди.

Я с уважением отношусь к коллегам и экспертам, которые имеют другое мнение. Возможно я также обладаю недостаточными сведениями об этом деле. Я разделяю негодование и печаль родственников этих детей. Считаю, что Москвин должен понести ответственность. Но я не считаю, что его поведение продиктовано болезнью, что ему надо годами находиться в психиатрическом стационаре.

После отбытия уголовного наказания он может проходить медицинскую реабилитацию и терапию в амбулаторных условиях по месту жительства.

Не стоит относить к психическому заболеванию проявления преступного, аморального и странного поведения. Не стоит использовать психиатрию для борьбы с таким поведением. К сожалению, представление, что психическое заболевание напрямую связано с аморальным поведением все ещё живо среди врачей и населения. Это мешает стать психиатрии медицинской наукой.

Автор: психиатр и психотерапевт Дмитрий Фролов