Лишения, аутизм, инвалидность проливают свет на развитие ребёнка

Что общего у новорожденных, лишённых возможности общения детей, аутистов и слепых матерей? Все они помогают учёным понимать, как в начале жизни развиваются социальные и коммуникативные навыки.

Мы рождаемся с рефлексом, который заставляет нас внимательно смотреть на лица. Такова наша природа. Регулярные взгляды на родителей — на то, как они улыбаются и умиляются, — приводят нас к более глубокому пониманию нюансов общения. Таково наше воспитание. Сочетание того и другого делает нас теми, кем мы становимся, будучи взрослыми.

Младенцы не только видят человеческие лица — они хотят смотреть на них. Младенцы не только узнают человеческие голоса — они хотят их слушать. Всё это учит их сложным социальным сигналам: куда родители смотрят, какие эмоции испытывают, что говорят.

Теперь представим себе, что ребёнок родился слепым. С самого начала жизни он лишён контакта с глазами, не знает о мимике и жесте. Социальным навыкам приходится учиться по голосу и прикосновениям. Этого мало: развитие слепого ребёнка проходит с задержкой во многих аспектах. Но родители пытаются приспособиться, вкладывая в голос и прикосновения как можно больше, и результат, как правило, не так уж плох.

Детям, попавшим в изоляцию в самом раннем возрасте, тоже не позавидуешь. Переполненный детский дом, пренебрежительное и жестокое обращение — это ведёт к задержкам в развитии и даже пожизненной инвалидности. Хотя ребёнок может прекрасно видеть и слышать, у него нет того, кто смотрит только на него и только с любовью. Отсюда с очевидностью следует, что одних органов чувств недостаточно: необходимо социальное взаимодействие.

Здесь уместно перейти к аутизму. Дети и взрослые с этим расстройством страдают от целого ряда проблем с общением: например, они не способны поддерживать визуальный контакт с собеседником и не понимают, куда смотрят и указывают другие. В этом случае дело не в органах чувств и не в отсутствии любящих и внимательных родителей. Поскольку аутизм не диагностируется до двух лет, его развитие остаётся загадкой для науки. Вероятно, что-то не позволяет таким детям учиться азам визуального общения.

В прошлом году Кристель Хадри из Университета Ла Троуба (Австралия) и её коллеги смогли обнаружить нечто важное на этот счёт. Группе семимесячных младенцев демонстрировали видео взрослого человека, идущего по направлению к ним, затем прочь и снова к ним. Одновременно регистрировалась работа мозга детей.

Выяснилось, что мозг младенцев, которые впоследствии не приобрели аутизм, реагировал по-разному в зависимости от того, куда был направлен взгляд взрослого — на них или нет. Мозг будущих аутистов, казалось, не замечал никакой разницы. Таким образом, ещё до того, как ребёнку был поставлен диагноз, мозг уже не мог обрабатывать должным образом визуальную информацию с социальным подтекстом.

Недавнее исследование, проведённое другой группой, показало, что на работу мозга детей с аутизмом все-таки можно повлиять и добиться обнадёживающих результатов.

На днях г-жа Хадри и её сотрудники отчитались ещё об одном исследовании, посвящённом наблюдению за развитием пяти детей слепой матери. Со зрением у них было всё в порядке, но мать не могла подарить им любящий взгляд. На детях это, как ни странно, не сказалось. Как и их сверстники, они с любопытством изучали глаза и лица других людей, владели зрительным контактом и прочими социальными навыками.

В то же время учёные заметили ряд интересных отличий. В семь месяцев младенцы реже смотрели в глаза своей слепой матери, а в 14 месяцев при общении с ней старались использовать больше звуков и слов. При этом они учились лучше среднего и в семь месяцев, и два года спустя.

Учёные называют их «визуальными билингвалами», подчёркивая, что попадание в неблагоприятные условия дало некоторый положительный побочный эффект: дети слепой матери развили способность к более гибкому общению.

Это говорит о том, как переменчив наш мозг. Одни неприятные ситуации повышают риск задержки развития, а другие, напротив, позволяют получить преимущество.

Подготовлено по материалам The Conversation.