Статья. «Регистрация ЛС: тяжело в учении, легко в бою» (Редакционный материал) («Фармацевтическое обозрение», 2004, N 5)
«Фармацевтическое обозрение», 2004, N 5
РЕГИСТРАЦИЯ ЛС: ТЯЖЕЛО В УЧЕНИИ, ЛЕГКО В БОЮ
Несмотря на то, что лекарства известны человечеству с древнейших времен, их промышленное производство началось относительно недавно и связано с развитием органической химии. Законодательный механизм регулирования фармацевтического рынка имеет и вовсе короткую историю — первый закон, предусматривающий предварительную оценку лекарственных препаратов, был принят только в 1938 году в США. В большинстве других индустриально развитых государств аналогичные документы появились три десятилетия спустя.
ТРУДНОСТИ НЕ ПУГАЮТ
Регистрацией препаратов в России занимается Федеральное государственное учреждение «Научный центр экспертизы средств медицинского применения», больше известный просто как ФГУ, а предрегистрационная экспертиза включает предварительную, предметную и завершающую экспертизу. На стадии предварительной экспертизы производится проверка административных документов, экспертиза торгового названия, фирмы-производителя и лекарственной формы. На следующем этапе в Институте доклинической и клинической экспертизы (Фармакологический комитет) препарат подвергается фармацевтической экспертизе, определяется его биоэквивалентность, проводится тест на кинетику растворения, а в случае необходимости направляется на клинические испытания. По результатам экспертизы Институт стандартизации лекарственных средств (Фармакопейный комитет) оформляет протокол анализа, на основе которого Экспертно-информационное управление выдает фирме-производителю регистрационное удостоверение на препарат. Регистрация действительна в течение 5 лет, по истечении которых препарат необходимо перерегистрировать. Время, требуемое на регистрацию, зависит от многих факторов, и прежде всего от класса препарата, но в среднем на регистрацию дженерика уходит год-полтора, регистрация оригинального препарата может длиться и несколько лет, так как требует проведения клинических испытаний. Стоимость регистрации для импортных препаратов составляет 12 тысяч долларов, с учетом же дополнительных расходов на проведение анализов, экспертизу отчетов и некоторые другие услуги, регистрация дженерика обходится в 15-17 тысяч долларов. Российские производители укладываются обычно в 3-4 тысячи долларов. Расходы на регистрацию оригинального препарата могут доходить до 100 тысяч долларов и более. Бытует мнение, что зарубежные компании, пытаясь экономить на регистрации и продвижении новинок, придерживают свои последние разработки для более перспективных рынков, а в России раскручивают старые бренды или дженерики. Однако это не совсем так. Среди регистрируемых в нашей стране препаратов на самом деле есть и оригинальные препараты, и дженерики. Судя по полученной в лидирующих зарубежных фармацевтических компаниях информации, ежегодно они регистрируют хотя бы один препарат. Безусловно, доля оригинальных препаратов меньше, потому что разработка новой молекулы, получение его в лекарственной форме требует огромных усилий. Д-р Ранга Б. Редди, директор представительства компании Laboratories Bago S.A. в России: «В процессе регистрации сейчас у нас находятся 10 препаратов. Это наш дебют в России, хотя компания достаточно хорошо известна в мире — мы лидируем на фармацевтических рынках стран Латинской Америки, активно работаем в странах Азии. В России пока регистрируем в основном дженерики, но если все будет нормально, в перспективе планируем вывести и собственные патентованные препараты. Сегодня очень сложно внедриться на любой новый рынок, но рассчитываем на то, что 70-летняя история нашей компании, опыт работы на других рынках помогут занять определенные позиции и в России. У нас долгосрочная стратегия — мы не приходим на два или три года, а хотим прочно обосноваться и продавать те лекарства, которые нужны в России».
ЕЩЕ НЕ ВСЕ ПОТЕРЯНО?
Laboratories Bago — не единственная иностранная компания, дебютирующая на российском рынке, а в целом препараты зарубежного производства лидируют не только в долларовом эквиваленте. Как следует из приведенного выше обзора, в госпитальных закупках доля российских препаратов сокращается на протяжении последних трех лет и в пересчете на упаковки, а их качество, судя по отзывам врачей и пациентов, оставляет желать лучшего. Оксана Попова, начальник отдела маркетинга компании «Скопинфарм»: «Несправедливо было бы говорить, что качество российских лекарств плохое — ведь при прохождении регистрации препаратами сравнения часто выступают известные зарубежные бренды. Действительно, доля отечественных препаратов сокращается, и это очень печально, но такая тенденция закономерна. Новые вливания происходят исключительно за счет западных разработок, вытесняющих препараты-дженерики отечественного производства из традиционных схем лечения. Из тех же ингибиторов АПФ врачи в последнее время начали назначать Ротон компании «Геодеон Рихтер», тем самым заменяя Эналаприл или Каптоприл. Но, тем не менее, изменить ситуацию возможно — для этого наши производители должны быть более мобильными. Необходимо налаживать производство дженериков тех препаратов, у которых близится к завершению патентная защита, но которые как минимум 3-5 лет будут востребованы на рынке. Надо вести и более продуманную маркетинговую политику. Долгое время на отечественных предприятиях вообще не существовало отделов маркетинга, не проводились исследования рынка, не анализировалась конкурентная среда. Сейчас мы подходим более тщательно к выбору ассортимента, стараемся производить только те препараты, по которым количество участников минимально. Например, два месяца назад начато производство Индапамида, причем в отличие от всех других российских заводов, мы выпускаем его не в таблетках, а в форме капсул. Именно на этом конкурентном преимуществе построена рекламная кампания по данному препарату. В то же время отказались от расфасовки Диклофенака, так как производитель стал предлагать неконкурентоспособные закупочные цены. Кстати, по этой же причине в 2002 году мы перешли с расфасовки Пироксикама на его производство по полному циклу». По мнению зарубежных коллег, появлению в России новых препаратов мешает и наш менталитет — привычнее лечиться знакомым и проверенным. Или выбираем то, что дешевле, хотя нередко дешевые лекарства лишь продлевают лечение и усугубляют болезнь. Более консервативны, с их точки зрения, и российские врачи, меняющие традиционные схемы лечения иногда уж слишком осторожно. Д-р Ранга Б. Редди: «Это уникальное явление. К примеру, в Аргентине или Бразилии стоит появиться на рынке новому эффективному препарату, как в течение 2-3 лет он становится просто бестселлером среди врачей. Я могу допустить, что осторожность российских специалистов продиктована стремлением защитить пациентов от малоизвестных, непроверенных лекарств, опытом применения которых они не располагают, но, с другой стороны, такой опыт всегда нарабатывается, он не может появиться сам по себе. Надо больше доверять компаниям, которые имеют традиции в производстве лекарств, используют проверенные и научно обоснованные технологии. Думаю, большую роль в этом могут сыграть и российские опинион-лидеры — руководители крупных научных институтов и различных медицинских ассоциаций, видные ученые».
МИНЗДРАВ НЕ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ. НО ПРАВИЛА МОГУТ МЕНЯТЬСЯ
На сегодняшний день в России зарегистрировано свыше 17 тысяч лекарственных средств, что предполагает существование отлаженной предрегистрационной процедуры. Но это так лишь отчасти. На самом деле препятствия у заявителя могут возникнуть на любом из этапов, по любой, казалось бы, мелочи, что не удивительно, потому что чем больше людей вовлечено в процесс, тем больше всегда шансов где-то зависнуть, что-то потерять, куда-то не успеть. Иногда что-то нельзя предусмотреть, потому что просто меняются правила, а иногда проблема в том, что в разных странах разные правила. В европейских странах есть такое понятие, как найм производства. Суть его в том, что компания, у которой зарегистрирован оригинальный препарат, может производить его на собственном заводе, а может передать права на производство любому другому предприятию, что, кстати, там обычное явление. Причем владелец регистрации оставляет за собой право менять фирму-производителя, например, если качество выпускаемого препарата его не удовлетворяет. По российскому законодательству, за качество конечного продукта отвечает только производитель. Поэтому регистрационные органы требуют, чтобы в сертификатах обязательно были указаны обе компании. Необходимо обосновать, почему одна компания регистрирует здесь продукт, который производит другая компания, если даже речь идет о дочернем предприятии. В противном случае возникает юридическая проблема при установлении прав на торговое название. Многие фирмы об этом не знают, и им приходится оформлять все сертификаты заново. Задержка в подаче документации у многих фирм связана с требованиями Минздрава представлять на первом этапе оригиналы документов, подтверждающие регистрацию препарата в стране-изготовителе. Фирма не может начать процедуру регистрации или перерегистрации при отсутствии оригинальных сертификатов с апостилем, хотя на саму процедуру проведения экспертизы это никак не влияет. Иногда возникает и более серьезная проблема. В частности, методы анализа оригинальных препаратов (особенно когда речь идет о сложных многокомпонентных системах) основаны на применении уникальной аппаратуры, реагентов, которыми иногда не располагают структуры, занимающиеся фармацевтической экспертизой. Поэтому они просят включить в нормативные документы альтернативные методы идентификации или согласиться на методы анализа по Государственной Фармакопее. Но для этого фирма-производитель сначала должна отработать и провалидировать их у себя на заводе, иначе она не сможет отвечать за результаты анализа. А это не только время, но и значительные дополнительные расходы. Но если не урегулировать эту проблему, может случиться так, что при выборочном контроле из-за расхождения результатов в связи с разными методиками анализа препарат могут просто забраковать. Наталья Новичкова, начальник отдела обеспечения качества компании «Скопинфарм»: «Сейчас более жесткий подход к регистрации. И это очень хорошо. Например, если по фармакопейной статье посторонняя примесь в препарате должна быть менее 0,05 процентов, а при фармэкспертизе выясняется, что показатель превышен чуть ли не в 10 раз, возникает резонный вопрос, есть ли смысл в регистрации такого препарата». Д-р Ранга Б. Редди: «С июня прошлого года Минздрав ввел дополнительные процедуры, которые не были предусмотрены ранее. В результате пришлось довозить образцы, ушло время на оформление документов, таможенную очистку. С другой стороны, когда делаешь что-то в первый раз, естественно, на мелочи уходит слишком много времени. Но иногда задержки связаны просто с перемещением бумаг из одного отдела в другой, даже выписка счета превращается в проблему. Если бы все это дополнительное время уходило на совершенствование контроля за обращением лекарственных средств, на проведение дополнительных анализов, мы бы это только приветствовали. Несомненно, регистрация лекарственных средств — важная часть защиты здоровья нации. Контроль за продукцией, используемой в медицине, обязан быть жестким, но это не означает, что регистрационный процесс должен растягиваться на неопределенно длительный срок. Неоправданное затягивание этого процесса может привести к тому, что новые препараты будут поступать в Россию гораздо позже, чем в другие страны». Наталья Новичкова: «Положительный момент заключается в том, что, этапы регистрации стали более четкими, мы знаем, когда заканчивается один этап и начинается следующий. Регламентируемые сроки добавили порядка и дисциплины, правда и сами сроки экспертизы увеличились. Пока еще нередки случаи задержки при отправке документов, в результате чего процесс регистрации затягивается на месяц, а то и больше. Но с другой стороны хочется отметить тот факт, что потери документов свелись практически к нулю. И вообще когда вы держите все под контролем, когда планируете сами свою работу, проблем возникает намного меньше».
ПОГОВОРИ СО МНОЙ, КУРАТОР…
Сложно что-то планировать, когда ваша работа напрямую зависит от того, как спланируют свою работу люди, в чьих руках судьба препарата. Такими людьми для фармацевтических фирм являются кураторы, с которыми обсуждаются все вопросы по ходу регистрации. До осени прошлого года общение с куратором Фармакопейного комитета никак не лимитировалось — хоть лично, хоть по телефону. Сейчас звонить бесполезно — вас просто не соединят. Хотите поговорить — пожалуйста, приезжайте, становитесь в очередь. Но только во вторник. Потому что с осени 2003 года вторник — единственный приемный день. Наталья Новичкова: «Одного дня в неделю явно недостаточно, тем более что этот день отведен для всех фирм и производителей. Нервозность и спешка, когда ты элементарно боишься не уложиться в рабочий день куратора, не способствует обсуждению необходимых вопросов. Каждый день на регистрации идет на вес золота. Если вы упустили этот день, не попадете на какой-то комитет, а следующее заседание будет через неделю — значит, вы уже неделю потеряли». Говорят, одно время фармацевтическим компаниям предписывалось все вопросы выяснять только с главным ученым секретарем Фармакопейного комитета. Ученый секретарь один, желающих с ним побеседовать много, а у него единственный приемный день. Приходилось отстаивать очереди, хотя вопрос мог быть элементарным, просто что-то уточнить — серьезные замечания компании получают в виде официального письма. А уточнить, как правило, может только куратор. Поэтому ученый секретарь все равно вызывал куратора и все равно разговор проходил с куратором, только в присутствии третьего лица. «Все это сильно задерживает нас, мы теряем драгоценное время. Ведь все меняется очень быстро. Когда начинаем регистрацию, на рынке одна ситуация, когда заканчиваем, она может быть совершенно другой, и мы понимаем, что это надо было сделать вчера», — сокрушаются наши западные друзья-коллеги. Жаль только, что из соображений регистрационной безопасности они предпочли себя не афишировать.
Редакционный материал
