Статья. «Кто, что и как подделывает» (Е.Арапова) («Фармацевтические ведомости», 2004, N 3)

«Фармацевтические ведомости», 2004, N 3

КТО, ЧТО И КАК ПОДДЕЛЫВАЕТ

Нелегальный бизнес не обошел своим вниманием фармацевтический рынок, особенно в части изготовления и реализации контрафактной продукции. Конечно, масштабы оборота фальсифицированных лекарств не столь велики, как при торговле продуктами питания, алкоголем, сигаретами или бензином. Но это обусловлено не столько активными действиями участников фармрынка против подделок, сколько тем, что оборот медикаментов, в силу их особой социальной значимости, практически весь на виду. Это, безусловно, сдерживает распространение криминала, ограничивая пространство для недобросовестных способов ведения бизнеса.

В принципе, что касается подделок, российский фармацевтический рынок лишь прилежно отражает общемировую тенденцию, точно так же, как он проходил все предыдущие стадии своего становления, воспроизводя с учетом отечественной специфики наиболее значимые периоды развития фармацевтического бизнеса в странах с рыночной экономикой. Поэтому можно сколь угодно долго говорить о различных мерах и способах борьбы с фальсификатами, но лучше всего воспользоваться уже накопленным мировым опытом, создав условия для его гармоничного соотнесения с нашей экономической ситуацией и реалиями российского фармацевтического рынка.

ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛ С ПОДДЕЛЬНЫМИ МЕДИКАМЕНТАМИ

Какова же ситуация с контрафактной продукцией на фармацевтических рынках в целом, и что происходит у нас? По разным оценкам, на долю поддельных медикаментов приходится от 5-7% (данные Международной ассоциации фармпроизводителей) до 10-15% от общего количества произведенных лекарственных средств (данные Всемирной организации здравоохранения). Из общего числа выявленных фальсификатов четверть изготовлена в основных промышленно развитых странах. Ежегодный мировой оборот торговли фальшивыми лекарствами составляет по самым скромным оценкам от 15 до 20 миллиардов долларов. Максимальные оценки значительно выше, что может быть связано с особенностями национального учета, где к контрафактной продукции, помимо фальсифицированных медикаментов, относятся препараты, не разрешенные к продаже, либо низкокачественные. Первый официально зарегистрированный случай фальсификации лекарств в России относится к 1997 г., когда был выявлен поддельный кровезаменитель полиглюкин производства завода «Красфарма». За эти годы ассортимент фальсифицированных медикаментов расширился, насчитывая в своем списке не только отечественные, но и импортные препараты. По приблизительным оценкам, оборот этого теневого рынка составляет 20-30 млн. долл., а по количеству обнаруженных фальшивок примерно равен 3,5-4% от всех продаваемых лекарств. Хотя это и меньше, чем в США или азиатских странах, где число подделок оценивается в 5-8%, и в 11-15% соответственно, но это слабое утешение, поскольку четкая тенденция к увеличению их количества на российском рынке не оставляет никаких поводов для благодушия и надежд для оптимизма. В натуральном выражении наибольшее число подделанных лекарств приходится на отечественные препараты — до 70% от всех выявленных фальсификатов. В стоимостном выражении, наоборот, пальма первенства принадлежит дорогостоящим импортным препаратам. Иными словами, активно подделываются как дорогие медикаменты зарубежного производства вроде клафорана с сумамедом, так и дешевые отечественные препараты, например, технологически несложные в изготовлении и чрезвычайно популярные у российского потребителя анальгин или ампициллин.

ЧТО ПОДДЕЛЫВАЮТ ЧАЩЕ ВСЕГО?

Вообще существует целый ряд препаратов и определенный круг заводов, чья продукция систематически фальсифицируется. Среди отечественных производителей это, в частности, противогрибковый нистатин и некоторые другие препараты пензенского завода «Биосинтез»; цефазолин и другие антибиотики курганского фармкомбината «Синтез» и саранского «Биохимика»; антисептический раствор мирамистина ЗАО «Инфамед»; сульфацил натрия в виде глазных капель ЗАО «Диафарм»; противовирусный амиксин совместного производства ОАО «Дальхимфарм» и ООО «Лэнс-Фарм»; анальгетик пенталгин Томского химфармзавода. Интересно, что в последнем случае пенталгин Н уже несколько лет как не выпускается и снят с заводской регистрации еще в 1998 г. Из зарубежных производителей наиболее сильно пострадали от действий фальсификаторов хорватская «Плива» (антибиотик третьего поколения сумамед в капсулах), транснациональная корпорация «Авентис» (цефалоспориновый антибиотик клафоран от «Хехст Мэрион Руссель», Франция, и гепатопротектор эссенциале от «Рон-Пуленк Рорер», Германия), индийские фирмы «Д-р Редди’с Лабораторис» (фторхинолоновый антибиотик ципролет с противоязвенным препаратом омез), «Ранбакси» (антибиотик широкого спектра действия, представитель ципрофлоксацинов — цифран и противоязвенный препарат гистак) и «Юник Фармасьютикалз Лэбораториз» (метаболический препарат при нарушениях кровоснабжения актовегин). Помимо вышеперечисленных, очень много случаев фальсификации выявляются у венгерской фирмы «Эгис» (антигистаминный препарат супрастин), австрийских компаний «Эбеве» (нейротропный препарат церебролизин) и «Биохеми ГмбХ» (антибиотик для лечения сифилиса и ревматизма ретарпен), у французской «Санофи-Синтелабо» (спазмолитический препарат но-шпа от «Хинонин», Венгрия), немецких производителей «Берлин-Хеми/Менарини Групп» (препарат для компенсации дефицита ферментов поджелудочной железы мезим форте) и «Шеринг» (гормональный контрацептив триквилар), польских заводов «Польфа Пабьянице» (антибактериальный препарат бисептол) и «Польфарма» (медикамент против анаэробной инфекции — трихопол). Кроме того, достаточно часто обнаруживаются подделки чешского завода «Лечива» (миотропный спазмолитик кристепин), американской компании «Фармация и Апджон» (онкологические препараты карбоплатин и цисплатин) и турецкого «Тюрк Хехст» (препарат для улучшения микроциркуляции трентал). Необходимо подчеркнуть, что среди фальсификатов оказываются не только медикаменты, пользующиеся повышенным спросом, такие, как пенталгин, супрастин или цифран с цефазолином, но и оказываются вполне заурядные и не столь ходовые препараты типа нистатина, канамицина либо преднизолона с церукалом. По всей вероятности, определенная часть теневых производителей подделывает не столько самые выигрышные, в плане последующей реализации, лекарства широкого применения, сколько использует наиболее доступные им варианты. То есть все то, что находится у них под руками — возможность доступа к сырью, в том числе и организация его утечки, а также к ряду вспомогательных материалов, включая упаковку, бланки паспортов и т.д. Таким образом, например, производились фальсифицированные антибиотики с маркой саранского ОАО «Биохимик». Украденные субстанции различных лекарственных препаратов, в том числе и самые дешевые, вроде бензилпенициллина натриевой соли, а также маркировочные клише, упаковочные материалы и другие необходимые компоненты для производства, направлялись в подпольный цех в пригороде столицы Мордовии, где и происходила последующая расфасовка подделок. К фальсифицированной продукции прилагались такие же сертификаты соответствия. Тем не менее, понимая, что дешевая, пусть даже и фальсифицированная продукция, не принесет такого дохода, который может быть получен от реализации более дорогих препаратов, теневые производители выдавали скромные в стоимостном выражении лекарства за прибыльные медикаменты. Подобный случай был зафиксирован с цефазолином из Саранска, содержимое флаконов которого было представлено субстанцией стрептомицина сульфата, в то время как в маркировке первичной и вторичной упаковки лекарственного препарата было указано наименование «Цефазолина натриевая соль». Иногда фальсификаторы, по ряду причин, не решаются на полную замену исходного сырья, а лишь восполняют его частичное недовложение другими, более дешевыми компонентами. Не так давно в розничной продаже был обнаружен поддельный клофелин, «произведенный» хабаровским ОАО «Дальхимфарм», где недостаток основного ингредиента замещался менее дорогим димедролом. При прочих равных условиях это еще «благородный поступок», в отличие от поддельных препаратов, в составе которых основное действующее вещество отсутствует полностью. Подобное плацебо появлялось в продаже под маркой супрастина. Выпускался также и пенталгин без амидопирина или сумамед, лишенный своего главного компонента — азитромицина. Что касается фармакотерапевтических групп, то по данным Минздрава России, наиболее часто подделывают антибактериальные средства — 47%, гормональные средства — 11%, средства, влияющие на тканевый обмен, — 7%, противогрибковые препараты — 7%, средства, влияющие на ЖКТ, — 7%, анальгетики — 7%, прочие средства — 15%. При этом 60% поддельных товаров производится в России, остальные импортируются из Индии, Китая, стран Юго-Восточной Азии, а также из республик бывшего СССР и государств Восточной Европы. Так, скорее всего, поступает к нам поддельный церебролизин, который выпускается в ампулах желтого стекла, а ни одно предприятие в России такие ампулы не делает и маловероятно, что стало бы изготавливать их специально, привлекая тем самым к себе дополнительное внимание. Кроме того, большое количество фальсификатов наблюдается среди витаминных препаратов и пищевых биодобавок, которые и подделывать проще, и контроль за ними со стороны властных структур менее жесткий. И это притом, что применение даже легальной продукции может нанести непоправимый вред здоровью, поскольку медикаментами пищевые добавки не являются по определению, но зачастую позиционируются как препараты, обладающие лечебными свойствами, чем и вводят в заблуждение потребителей. Больной рассчитывает на выздоровление, а в действительности его состояние регрессирует, поскольку он своевременно не получает нужного терапевтического эффекта. Совершенно очевидно, что такого рода прецеденты являются еще одним способом распространения фальсификатов, причем со сходными с ними по конечному результату последствиями — пока пациент принимал пищевую добавку под видом медикамента, он мог вылечиться настоящим лекарством или, в крайнем случае, не допустить ухудшения здоровья. Что касается простоты изготовления поддельной продукции, то легче всего фальсифицировать мази и гели, например польский противовоспалительный и противозудный лоринден А («Ельфа») или отечественный крем календула, а также бельгийский противогрибковый крем низорал («Янссен-Силаг») или ангиопротекторный гель троксевазин («Фармахим», Болгария). Их производство можно организовать буквально «на коленке», в обычной квартире. С другой стороны, в домашних условиях не выпустить таблетки или капсулы, вид которых не отличался бы от настоящих или хотя бы не вызывал подозрений. Для их изготовления необходимы технологическая линия, достаточно сложное оборудование и специалисты, то есть хорошо налаженное производство. Все это указывает на то, что многие фальсификаты, вероятнее всего, выпускаются на площадях действующих фармацевтических заводов. Однако для подделки целого ряда технологически менее сложных медикаментов, в принципе, не требуется каких-то особых условий. Подтверждением чего является известный эпизод со смектой, фальсификация которой была налажена в обычном подвале с использованием сахарной пудры и измельченной сухой глины. Далее смесь просеивалась и с помощью соответствующего аппарата расфасовывалась в «фирменные» пакетики с указанием французского производителя Beaufour Ipsen International. Интересно, что в последнее время начинают фальсифицировать не только медикаменты, но и их основу — субстанции. Несколько таких случаев было зарегистрировано в отношении продукции Новокузнецкой ОАО «Органики», где за субстанции российского производителя выдавалось дешевое незарегистрированное сырье сомнительного качества. Параллельно закупалось небольшое количество субстанции у ОАО «Органика», образцы которой и поступали на сертификацию и тестирование. После чего, эти полученные настоящие аналитические паспорта прикладывались к партии уже контрафактной сырьевой продукции. Следовательно, ни лицензирование, ни сертификация не являются на сегодняшний день гарантами качества товара или препятствием выхода на рынок некачественной продукции, особенно, если выявленные фальсифицированные препараты представляют собой то же лекарственное средство, но с более низким качеством действующего вещества. Кроме того, если реализацию контрафактного алкоголя или сигарет можно отличить от настоящей продукции по существующей разнице цен, то стоимость фальшивых лекарств, как правило, мало отличается от цены подлинных препаратов. Действительно, пресечь попадание в розницу поддельных препаратов чрезвычайно сложно. Тем более, что контролирующие структуры пока еще не в состоянии сделать не только быструю количественную оценку состава препарата, но и произвести хотя бы его визуальный качественный анализ. Зачастую и сами производители не в силах обнаружить внешние различия между подделкой собственного препарата и его оригиналом.

ЧТО СЧИТАТЬ КОНТРАФАКТНОЙ ПРОДУКЦИЕЙ?

Подобные сведения, вне всякого сомнения, свидетельствуют об актуальности проблемы, но не предоставляют значимой аналитической информации о личной позиции и собственном мнении участников фармацевтического рынка и конечных потребителей его продукции по поводу контрафактной продукции. Если же не принимать это во внимание, то надежду на действенные результаты по искоренению подделок можно оставить, поскольку представления об ущербе или степени опасности фальсифицированных медикаментов у каждой категории потребителей могут различаться, а в ряде случаев и не совпадать с официальной точкой зрения властей. Так, например, критерием фальсификации для потребителя является наличие недоброкачественного товара. Причем ему все равно, будь то подделка или брак легальной продукции из-за умышленного либо по досадному недоразумению несоблюдения технологии. И наоборот, «левая» (сверхплановая), но качественная продукция с этого завода, по сути, для него фальсификатом не является. Для производителя фальсификатом будет любой не им изготовленный товар, выпущенный под его маркой, независимо от его качества. Причем собственная бракованная продукция не является для него фальсифицированной, хотя из-за несоответствия своим заявленным свойствам полностью подходит под это определение. А неучтенная продукция с этого предприятия будет рассматриваться как контрафактная, если ее выпуск был налажен без ведома руководителей. Товаропроводящая сеть (оптовики и розничное звено) к поддельным медикаментам отнесет те из них, которые будут выявлены соответствующими контрольными органами. Это вполне корректно, но при отсутствии предварительного сговора с владельцем нелегальной продукции и исключая возможную некомпетентность ответственных за поставку лиц, а также при условии непричастности дистрибьюторов и аптек к самостоятельному изготовлению фальсифицированных медикаментов. В данном случае речь идет о недобросовестных и мошеннических операциях. Например, по сопровождению контрафактных препаратов с небольшой партией оригинальной продукции; по изменению сроков годности медикаментов; переупаковке дешевых аналогов в более дорогие; о повторных попытках реализации изъятых из продажи, но не уничтоженных медикаментов и т.п. Для органов государственной власти фальсифицированным является любой незаконный медикамент, то есть изготовленный вне уполномоченного на его производство предприятия и вне связи с количественным или качественным содержанием ингредиентов в поддельном препарате, то есть лекарственное средство, сопровождаемое ложной информацией о составе и/или производителе. Но тогда к какому виду продукции — легальной или фальсифицированной — относить выпуск неучтенных по официальным документам препаратов на уполномоченном заводе (происхождение и состав продукции могут соответствовать указанным на упаковке данным) либо выпуск неофициальной продукции (без соответствующего разрешения и лицензий, но и без ложных сведений о производителе).

ДРУГИЕ КРИТЕРИИ ФАЛЬСИФИЦИРОВАННЫХ МЕДИКАМЕНТОВ

Интересно, что в связи с особенностями патентного права существуют законные способы продвижения по сути поддельных копий медикаментов на фармацевтический рынок. Фальсификатор (страна или завод-изготовитель) не подделывает оригинальный препарат, что чревато, а выдает его за собственную разработку и выпускает под своим именем. При регистрации или во время вполне возможных судебных разбирательств ссылается на наличие собственной технологии изготовления препарата, не использовавшей запатентованного способа. В итоге, у фальсификатора появляется без издержек на разработку и раскрутку препарата, блестящая возможность предлагать аналогичный по качеству и потребительским свойствам медикамент, но по более низким ценам. Конечно, подобный изощренный способ недобросовестной конкуренции возможен при полном соответствии данного препарата его заявленным свойствам. Однако для большинства фальсификаторов даже подобные операции не являются экономически выгодными. Они довольствуются более доступными способами, подделывая оригинальные препараты путем недовложения основного сырья или использования более дешевой и соответственно менее качественной субстанции. Тем более, что в большинстве случаев обнаружить такого рода подделку практически невозможно не только для рядового потребителя, но и для самих аптек, не располагающих специализированными химико-аналитическими лабораториями. Интересно, что на государственном уровне легальный, но некачественный товар, по сути аналогичный фальсифицированному, юридически таковым не является, а относится к разделу бракованной продукции. Причем на рынке этот брак присутствует в гораздо больших количествах, чем не менее опасные для здоровья «классические» поддельные медикаменты. И если на постоянной основе проводить мониторинг некачественной продукции, то, скорее всего, в списке «лидеров» будет очень мало случайных участников, что может служить одним из дополнительных факторов инвестиционной непривлекательности подобных структур и показателем повышенного уровня деловых рисков.

КАК ПРОТИВОСТОЯТЬ ПОДДЕЛКАМ?

Что касается борьбы с поддельной и бракованной продукцией, то нельзя сказать, что она не проводится. Более того, даже при существующих особенностях законодательства и далеко не лучших экономических условиях, активность в этом вопросе производителей, органов государственной власти и участников фармрынка не позволяет стать ситуации неуправляемой. Конечно, это слабое утешение, поскольку мотивы для производства нелегальной продукции не теряют своей привлекательности — в настоящее время неофициальные и мошеннические операции выгоднее легальных. Позволить себе роскошь всегда и полностью работать в рамках закона могут только мощные и устойчивые фармструктуры — им есть, что терять, и они заботятся о своей репутации. Да и мировая практика подтверждает, что в долгосрочной перспективе честный бизнес, во-первых, гораздо выгоднее теневого, а во-вторых — с лихвой окупает краткосрочные финансовые потери, неизбежно возникающие у фармкомпаний, неукоснительно соблюдающих моральные принципы и деловую этику. Например, когда брак уничтожается, а не пускается в продажу или, несмотря на соблазн, выдерживается количественное и качественное содержание субстанций в препарате. Однако мелкие или финансово неустойчивые предприятия фармотрасли просто не выживут, если вдруг станут «прозрачными» и начнут работать цивилизованно. Это, конечно, их не оправдывает, но есть надежда, что в иных экономических условиях предприятия, выпускающие бракованную, неучтенную или контрафактную продукцию, станут законопослушными и вернутся в лоно цивилизованных деловых отношений. К сожалению, этого нельзя сказать о тех, кто сознательно, а вовсе не от финансовой безысходности производит фальсифицированные медикаменты. Для подобной криминальной категории производителей с искаженными представлениями об этике или смещенными в сторону быстрой наживы понятиями об общечеловеческих ценностях даже благоприятный предпринимательский климат не станет мотивом для выхода из теневого бизнеса. Просто при улучшенной экономической обстановке, когда совокупные издержки по выпуску и реализации легальных медикаментов станут меньше, чем у теневых дельцов, последним для сохранения маржи придется оптимизировать свои расходы по производству — снижать себестоимость подделок за счет их и без того сомнительного качества. Тем не менее, процедура недопущения подделок на фармрынке не кажется, при наличии доброй воли со стороны всех заинтересованных лиц, такой уж невыполнимой задачей. Правоохранительным органам и налоговой службе вполне по силам отследить весь цикл прохождения фальсифицированного лекарства от недобросовестного производителя до розничного звена. Иными словами, следует установить по сопроводительным и товарным документам источник приобретения розницей поддельных препаратов, затем точно так же проверить данного дистрибьютора и выйти в итоге на поставщика. При этом последний в цепочке, кто не сможет внятно объяснить происхождение своего товара, тот и должен нести весь груз ответственности за распространение фальсифицированных лекарств. Не исключено, что решение проблемы может быть связано с изменением подхода к стратегии борьбы с подделками в виде смещения акцентов с производства (или импортных поставок) продукции на заключительный этап теневого цикла, а именно на реализацию уже изготовленного товара. Надо лишь создать условия для ограничения сбыта фальсификатов, если невозможно пресечь их выпуск, то есть затруднить сбыт подделок настолько, чтобы этот процесс стал чрезвычайно трудоемким и во всех отношениях нерентабельным. Только в случае затруднений с реализацией своего товара, теневым производителям будет выгоднее легальное производство, либо они будут вынуждены уходить в другие сферы криминального бизнеса. Понятно, что ведущие производители, дорожащие своей репутацией, не позволят себе производства контрафактных медикаментов. То же самое относится и к крупным дистрибьюторам, достаточно разборчиво подходящих к выбору своих поставщиков. Естественно, что в силу провозглашенной законопослушности ни одна серьезная, уважающая себя оптовая структура не опустится до приобретения фальсифицированной продукции либо прочих фактов недобросовестности и мошенничества. Их постоянные и соответственно надежные клиенты также мало заинтересованы в фальсификатах, или в ненадлежащем ведении бизнеса, хотя, может быть, и по разным причинам. Совершенно иная картина имеет место среди фирм-однодневок, предназначенных для совершения разовых мошеннических операций, а также среди «буферных» финансовых компаний, позволяющих оптовикам спрятать часть торговой наценки или «оффшорных» структур, созданных для легализации завышения закупочных цен на медикаменты. Вполне допустимым транзитом контрафактной продукции могут служить каналы гуманитарной помощи, взаимозачетные схемы или возможность альтернативных расчетов в силу специфики бизнеса у бартерных компаний. В розничном секторе привлекательными путями реализации подделок могут служить Internet-аптеки, а также аптечные киоски и аптечные автофургоны, зачастую отпускающие медикаменты, если не в сомнительных, то в малоприспособленных для этого местах. Иначе говоря, сбывать поддельные медикаменты имеет смысл в тех местах, где в силу объективных и субъективных причин не особенно дорожат клиентом и собственной репутацией; где не боятся «дурной» славы и соответственно уменьшения оборота, дополнительных проверок и изъятия лицензии, а также там, где затраты на открытие и содержание розничной структуры минимальны. Сведения обо всех без исключения подобных структурах и их бизнес-истории, а также все возможные варианты мошеннических операций на фармрынке должны быть доступны для всех заинтересованных участников, дабы избежать или ограничить возможные товарные (фальсификаты), коммерческие и финансовые риски. Поэтому со всем вышеизложенным тесно переплетается не менее актуальная проблема прозрачности, легализации бизнеса, соблюдения стандартов GDP (добросовестной дистрибьюторской практики) и цивилизованных методов работы (без фактов мошенничества, неплатежей и ненадежных игроков на всех сегментах фармацевтического рынка). На более развитых ведущих рынках медикаментов уже апробированы и хорошо себя зарекомендовали достаточно эффективные способы снижения всех приведенных выше рисков, обусловленные устранением феномена «асимметричности информации». В экономической литературе этот термин трактуется как недостаточность сведений о деловых партнерах, доступных при заключении сделки, чем собственно и пользуются недобросовестные игроки на рынке. Поэтому в большинстве стран мира с целью прогнозирования и снижения коммерческих рисков, а также для пресечения мошеннических операций на рынке все предприятия и во всех отраслях на постоянной основе обмениваются информацией о платежеспособности, кредитной истории и деловой репутации своих клиентов посредством «кредитного бюро». Именно отсутствием подобных структур на российском фармацевтическом рынке во многом обусловлен стремительный рост контрафактных лекарственных средств, недобросовестной конкуренции, да и уровня криминализации в целом. Применительно к фармацевтическому рынку инициировать деятельность кредитного бюро представляется целесообразным следующим образом. На первом этапе это аккумуляция и последующий анализ исключительно негативной информации — неблаговидные деяния участников фармрынка, неплатежи, неэтичные методы конкурентной борьбы, прочие запрещенные приемы ведения бизнеса, в том числе мошеннические операции, конфликты по неисполненным договорным обязательствам и т.п. Далее, по мере информационного наполнения, совершенствования технологии сбора и обработки поступающих сведений, создается база данных по бизнес-историям участников всех сегментов фармрынка. В связи с особой щепетильностью этой темы обмен и предоставление соответствующей информации должен происходить с обеспечением максимальной ее защиты от несанкционированного доступа, а также с учетом соблюдения этических норм и коммерческой тайны. На этом этапе, вполне допустимо пропагандировать среди фармаудитории возможность и целесообразность передачи клиентской информации в кредитное бюро, оговаривая это специально в дополнительном соглашении при подписании договоров между партнерами по бизнесу. В последующем, совместные усилия заинтересованных игроков рынка, несомненно, приведут к преодолению критической массы инерции и стереотипов в отношении конфиденциальности собственных данных. И тогда, по мере готовности рынка к «прозрачности» результатов хозяйственной деятельности, представления сведений о себе в искаженном или урезанном варианте либо вообще отказ от передачи информации в кредитное бюро будет вредить, прежде всего, имиджу и деловой репутации самого участника рынка и соответственно уменьшать его коммерческий потенциал. В итоге не исключено, что объединение и кооперация всех действующих лиц рынка медикаментов под эгидой кредитного бюро (отраслевых фармацевтических альянсов) позволит как защищать интересы участников фармрынка, так и внедрять в общественное сознание этические методы работы в области производства и сбыта лекарственных средств. Кроме того, осуществление подобной деятельности позволяет оперативно и адекватно реагировать на появление нежелательных процессов на фармрынке, подрывая тем самым экономическую базу для его криминализации.

Доктор фарм. наук, профессор
Е.АРАПОВА