Статья. «Худой мир» (Е.Мекшун) («Фармацевтический вестник», 2016, N 9)
«Фармацевтический вестник», 2016, N 9
ХУДОЙ МИР
ФАС активно заключает с бизнесом мировые соглашения
Антимонопольное ведомство намерено жестко преследовать особо злостных нарушителей закона и активнее взаимодействовать с правоохранительными органами, при этом идти на мировые соглашения с компаниями, признавшими вину и готовыми изменить свое поведение на рынке. Однако эксперты предупреждают, что при всей внешней привлекательности идеи компаниям следует серьезно взвесить все перспективы такого мира.
Чем сложнее — тем лучше
«Наш центральный аппарат активно заключает мировые соглашения с компаниями. Если компания признает, что нарушала ту или иную норму российского антимонопольного или иного законодательства, соответствующий закон позволяет минимизировать их штраф», — заявил глава ФАС России Игорь Артемьев в ходе расширенного совещания ведомства, которое прошло 1 марта. Данный инструмент редко используется ведомством на региональном уровне, отметил старший юрист Экспертно-консультационного центра Института госзакупок Алексей Федоров. Там, как правило, рассматриваются менее сложные дела о нарушении антимонопольного законодательства, не требующие от территориальных управлений ФАС значительных усилий по доказыванию. «Заключая мировое соглашение, ФАС России получает возможность отказаться от дальнейшей работы над доказательной базой по делу. В суде проще выиграть дело с «простой фактурой», — пояснил эксперт. «Мировое соглашение — разрешение уже возникшего и существующего конфликта. Это механизм минимизации рисков для хозяйствующих субъектов, положительный механизм разрешения уже сложившейся отрицательной ситуации. И это в любом случае компромисс, на который идет как регулятор, так и хозяйствующий субъект. Стороны взаимно поступаются какими-то интересами для достижения взаимоприемлемого решения», — рассуждает руководитель проектов фармацевтического направления VEGAS LEX Мария Борзова. В частности, по ее словам, в 2011 г. заключение такого соглашения позволило фармацевтической компании снизить размер административного штрафа, а также согласовать с антимонопольным органом коммерческую политику. В конечном итоге был создан прецедент для развития отношений между производителями и дистрибьюторами во всей отрасли. «Сотрудничество между хозяйствующим субъектом и антимонопольным органом также заложило основы для последующего развития саморегулирования в данной сфере — эффект масштабировался с одной компании фактически на весь рынок, и помимо ответа на вопрос, что категорически нельзя делать в секторе, также появились ответы на неурегулированные вопросы о том, какое поведение будет рассматриваться как допустимое», — пояснила г-жа Борзова.
Семь раз отмерь…
«Признание отдельных обстоятельств может быть использовано в дальнейшем при доказывании по другим делам, т.е. может иметь преюдициальное значение. Поэтому, прежде чем согласиться, компании следует оценить, не повлияет ли признание нарушением обстоятельств по одному делу на исход других — уже начавшихся или намечающихся разбирательств», — отметил Алексей Федоров. «Признание вины в конкретном поступке может вылиться в другой юрисдикции самым мерзким образом. Допустим, с российской ФАС вы помирились, а потом уполномоченный орган другой страны вас наизнанку вывернет, и будет это гораздо болезненнее, чем в случае, если бы ФАС преследовала вас по всей строгости закона», — пояснил старший юрист по фармацевтике компании Baker & McKenzie Сергей Ломакин. Иногда причиной таких разбирательств становятся вопросы комплаенса — соответствия антикоррупционных требований, которые, несмотря на схожесть, в России и за рубежом в применении кардинально отличаются. «Фармкомпания в принципе не может себе позволить рисковать разборками, к примеру, с Минюстом США, который может их начать только потому, что о нашем дистрибьюторе были опубликованы сомнительные сведения в прессе. С точки зрения нашей ФАС, веской причиной для отказа в сотрудничестве может быть только уголовное дело против компании, все остальное не в счет, поэтому вы обязаны работать с ней», — пояснил г-н Ломакин. ФАС зачастую включает в соглашение дополнительные обязательства для компании. «Документ может означать, что в дальнейшем компания будет уведомлять антимонопольную службу о каких-то сделках, пусть даже в силу закона это необязательно. Или же она должна будет обеспечивать механизм заключения соглашения с другими заинтересованными лицами», — рассказал г-н Федоров.
…и не всегда отрезай
Классикой жанра назвал Сергей Ломакин мировое соглашение антимонопольного ведомства с фармкомпанией, в рамках которого представители бизнеса обязаны разработать требования и критерии отбора дистрибьюторов. В дальнейшем следует ожидать, что мировые соглашения с фармкомпаниями будут содержать, среди прочего, именно такую обязанность. Однако, по его словам, мировое соглашение не всегда означает мир: «С точки зрения компании, разумно ожидать, что мировое соглашение означает определенный период спокойствия. Однако на практике этого нет. Поэтому компании стоит подумать заранее, получит ли она то, что хочет, в результате соглашения с ФАС? Не приедут ли представители ведомства на следующий день с новыми претензиями?» Представитель компании, пожелавший остаться неназванным, считает, что пока на практике мировые соглашения компаний с антимонопольным ведомством напоминают схему, присущую уголовному праву: признавший свою вину получает шанс сократить срок наказания. По его мнению, не только бизнес, но и ФАС должна быть готова признать недочеты в своей работе, чтобы решение было двусторонним. В качестве примера эксперты приводят мировое соглашение между ФАС России и ООО «Ново Нордиск», заключенное в июле 2011 г. Компания, которая обвинялась в нарушении п. 5, 8 ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции, признала свою вину, в полном объеме исполнила предписание ведомства — утвердила новую политику в отношении коммерческих партнеров и типовой договор поставки, предусматривающие единые требования, четкие критерии и процедуры работы с дистрибьюторами и разместила их на своем сайте. Административный штраф ООО «Ново Нордиск» был сокращен до 53,5 млн. руб. — минимального размера, предусмотренного КоАП. Однако, подчеркивают эксперты, это не оградило компанию от новых обвинений в нарушении антимонопольного законодательства. Если компания чувствует некий шанс на победу в суде, что вполне реально в сложных делах, то заключение мирового соглашения лишит ее этого шанса, считают эксперты. «Может быть, все же стоит биться в суде, поскольку есть шанс, что в случае победы компанию оставят в покое. Заключение мирового соглашения, как показывает практика, такого шанса не дает», — считает Сергей Ломакин.
Е.МЕКШУН
Подписано в печать
10.03.2016
