“Я не мог бы отказаться, я бы пошёл и застрелился”

Главный врач городской клинической больницы №71 Москвы, известнейший теле- и радиоведущий Александр Мясников отметил в беседе с “Царьградом”:

“Я очень хорошо знаю Веронику Скворцову, очень хорошо знаю работу министерства. Она, на мой взгляд, в тех условиях, что имеются, хороший министр, но бессильный. Представьте, например, большой лайнер с заглохшим мотором несёт на камни, а вы спрашиваете с радиста. Ну что радист может сделать? Он может только писать указивки. Если Минздрав не может уволить, допустим, меня как главного врача, или какого-нибудь главного врача в Красном Холме, или главного врача во Владивостоке, – как можно с неё спрашивать? Она может писать методические указания. Я сам член Общественного совета при Минздраве, и меня поразило, как главе ведомства доложили: столько-то областей сказали – четыре, насколько помню, – что просто указания сверху выполнять не будут. Что ты можешь сделать, если тебе в лицо говорят: мы не будем выполнять. И никаких инструментов нет. Потому что они подчиняются губернатору, к примеру, какой-нибудь Магаданской области. Мы можем только рекомендовать. А они могут сказать: идите вы со своими рекомендациями. Всё. Вот как в такой ситуации можно управлять?”

Мясников признается: быть министром в тех же условиях, в каких сейчас работает Вероника Скворцова, он бы не хотел. Более того:

“Если бы мне предложили, и я не мог бы отказаться, я бы пошёл и застрелился”.

Работать с реформированием системы можно лишь в ситуации полного контроля и карт-бланша. И здесь система по-мясниковски выглядела бы так:

“Любая реформа здравоохранения – это обучение врачей. Любая реформа, если мы стартуем сегодня, может начаться  минимум через пять лет, когда выйдут новые студенты с новыми знаниями. Я бы, понимая, что мы не можем сейчас всех врачей переучить, провёл общую жёсткую переаттестацию. Не ту, которую проходит 99 процентов врачей, а жёсткую. Вот есть система “Московский врач”, которую проходит только 10 процентов. Я бы эти 10 процентов, которые переаттестацию прошли, выделил. Это были бы у меня директора, заведующие, это были бы врачи, которые участвуют в обучении других. Тех, кто не прошёл, я бы разделил на группы с точки зрения перспективы – могут подтянуться или нет? После повторной переаттестации дал бы им года два на это.

То есть я бы навёл в хозяйстве порядок именно таким образом. Мы же не понимаем, кто у нас грамотный, кто неграмотный, кто как лечит. Сначала надо это понять. А дальше обучать врачей. Причём это не требует вложения средств. Ведь мы сегодня просто не можем обучать. Я бы взял мировые медицинские стандарты – это просто, они в открытом доступе, и заставил всех учить английский язык. Просто чтобы наши медики понимали коллег из других стран мира. Например, как в Турции, допустим, медицину преподают на английском языке, и во Франции половина пособий, хотя французы категорически против, тоже на английском. В Зимбабве, в Лондоне и в Мумбае преподают одну и ту же медицину по одним и тем же учебникам. Чем мы хуже? Это же абсурд. Почему Зимбабве учится, и с зимбабвийским врачом я могу разговаривать на одном языке, а с доктором из Солнцева не могу? Я имею в виду именно медицинскую часть”.

Также Александр Мясников говорил об абсурдности требований чиновников, разнице в медицинском обеспечении каждого региона России и других фундаментальных проблемах, требующих решения.