Врачей обвиняют в смерти пациента из-за сепсиса после внутримышечной инъекции
Летом 2015 года 76-летний Владимир Харитоненко обратился в районную поликлинику по поводу трофической язвы на лодыжке, а затем в течение нескольких недель он ходил на перевязки. Однако 25 ноября мужчину прямо с поликлинического приёма госпитализировали в отделение гнойной хирургии ГКБ имени Ерамишанцева с диагнозом “Атеросклероз артерий нижних конечностей. Критическая ишемия левой стопы и голени”. Врачи назначили лечение флеботоническими препаратами и продолжили перевязки с положительным эффектом – выписка была назначена на 11 декабря.
Однако 10 декабря после постановки медсестрой капельницы состояние мужчины резко ухудшилось. «Он посерел, потерял сознание и упал на кровать. Я сразу вызвала медсестру, а следом пришёл врач Антон Борисов — он был дежурным в тот день. После действий врача Володя пришёл в себя, но у него сразу появились озноб, потливость, он не мог сдержать мочу», – рассказала супруга мужчины, которая присутствовала в палате.
Доктор объяснил, что произошла аллергическая реакция на препарат, который был в капельнице. Состояние больного продолжало ухудшаться: следующие дни температура повышалась до 39 градусов, воспалились лимфоузлы, суставы. Лечащий врач Антон Борисов и и. о. завотделением Антон Захаров объясняли это «обычной простудой». При этом профильное лечение отменили, так как основное заболевание было пролечено, а больному назначили анальгин и димедрол.
21 декабря у Харитоненко диагностировали пневмонию и перевели в терапевтическое отделение, где продолжилось обследование — признаки легочного воспаления были, но не объясняли тяжесть состояния пациента.
25 декабря при осмотре врач-терапевт обнаружила на левой ягодице покраснение на месте инъекций, которые делали в первые дни госпитализации Харитоненко. Пациенту установили диагноз «Постинъекционный абсцесс» и вновь перевели в гнойную хирургию. 29 декабря выполнена первая операцию, которая показала, что абсцесс распространился на забрюшинное пространство. После второй операции по иссечению флегмоны левой подвздошной и поясничных мышц 30 декабря пациента перевели в реанимацию. 2 января у Харитоненко открылось легочное кровотечение, которое удалось остановить, однако состояние больного уже не улучшалось — он умер 19 февраля 2016 года.
Родственники обратились в полицию, было инициировано проведение судебно-медицинского вскрытия, результаты которого отличались от патанатомического исследования, выполненного в медучреждении. Так патологоанатом больницы «не заметил» сепсис, который был указан в медицинской карте пациента, а в качестве причины смерти указал крупноочаговый постинфарктный кардиосклероз в сочетании с дисциркуляторной энцефалопатией, осложнившиеся острой сердечно-сосудистой недостаточностью и отёком головного мозга. Позже сразу несколько сотрудников больницы дадут показания, что диагноз «сепсис» не был включен в заключение умышленно, по указанию заместителя главного врача больницы.
Экспертиза электронной карты Харитоненко также показала ряд нарушений. Например, своевременно были сделаны только две записи: при поступлении больного в отделение 25 ноября и осмотр пациента врачом Захаровым 30 ноября.
Отметим, что два года спустя была проведена вторая судебно-медицинская экспертиза. Ознакомившись с ее заключением, многие врачи стали менять показания. Так, заведующий отделением признал, что его подчинённые врачи Борисов и Захаров ненадлежащим образом исполняли свои обязанности, и что они могли вовремя установить правильный диагноз. Замы главного врача заявили, что пытались покрывать своих подчинённых, чтобы не допустить привлечения их к дисциплинарной ответственности
