Врачей истребляют не следователи, а скудоумное население
В палату интенсивной терапии в крайне отдаленной больнице Карелии мы добирались на реанимобиле более восьми часов. Приехав , стало понятно, что всё это время одно лишь чудо, крепкие силы ребёнка и помощь коллег из соседнего региона помогли малышу дотянуть до нашего приезда.
В том районе проживает где-то 2-3 тысячи человек, брошенных и забытых. Врачей нет, детям помогает средний медицинский персонал, который, слава Богу, делает значительно больше, чем они обязаны, и умеют оказывать врачебную помощь тоже. Аппарат ИВЛ не дышит. Провести глубокую и вдумчивую дыхательную поддержку некому. Сурфактанта для лёгких нет. Ребёнок был очень тяжёл. Однако нам повезло, и с нашим приездом, когда мы переключили его на наш аппарат искусственной вентиляции лёгких, ввели взятый с собой сурфактант, наладили хорошую инфузионную терапию – ребёнок воспрял и хорошо перенёс такую же длительную дорогу назад.
А если бы не повезло? Кого в этом винить? Того, кто там оказался в таких условиях, но делает всё возможное и даже больше? Того, кто приехал чёрт знает откуда, через ночь под утро, бросив всё ради того, чтобы спасти ребёнка? Или может того, кто довёл до такой разрухи? Тех, кто будто по каким-то лунным календарям то закрывают ФАПы, то открывают. Тех, кто пишет идиотские письма о том, что в связи с кадровым дефицитом надо призвать врачей с пенсии, из декретов, из ближнего зарубежья и т.д., вместо того, чтобы поднять престиж профессии, заплатить людям достойные зарплаты и дать хотя бы служебное жильё? Один хороший человек пошутил, что нам скоро прикажут изучить некромантию, чтобы мы подняли из могил наших ушедших друзей и коллег…
Дело в Системе. Элина Сергеевна стала одной из жертв этой мельницы, которая мелет и перемалывает живых людей, их судьбы, их будущее. А через них – и всё наше! Стоило внимательнее присмотреться к подобной информации и стало понятно , что повсеместно судят, сажают и истребляют врачей. Под дикое улюлюканье населения. Оно, население, настолько уже очевидно деградировало, что, к примеру, за длинную очередь в поликлинике винят того единственного, кто из пяти кабинетов остался один принимать людей, а не тех, кто подписывал приказы, разрабатывал программы, модные нынче дорожные карты и так далее.
За смерти они линчуют врачей, не спрашивая, сколько часов он отрабатывает в неделю, когда его в последний раз отправили на реально стоящий семинар какой-нибудь, а не дистанционно “проучили” лишь ради бумажки сертификата. Не спрашивают они, если ли у него банальный расходный материал и используются ли одноразовые вещи один раз. Не интересуются, есть ли у него все необходимое, что должно быть для лечения того или иного заболевания, состояния, и что прописано седым (а сейчас всё чаще лощённым и холёным!) московским профессором в рекомендациях. Да только где Москва, а где какая-нибудь Чита, равно как абсолютно любой провинциальный городок. Нет, виноват всегда тот, кто каждый день бросает этим обстоятельствам вызов, не щадя себя…
Не буду скрывать, чаще и чаще в последнее время малодушно хочется, чтобы все уже добились своих целей. Хочется успеть вовремя отойти в сторону и наблюдать с попкорном и газировкой, а может с чем покрепче, как эта больная система будет пожирать саму себя, словно оскверненный безумием Уроборос. Как критически снизится и исчезнет вовсе класс врачей. Как включится наконец в полную силу естественный отбор со всеми своими любимыми механизмами, типа эпидемий и пандемий. Как природа выкосит всех дегенератов, которые с пеной у рта кричат о вине врачей, о круговой поруке и о врачах-убийцах.
Хочется посмотреть на их вытягивающиеся лица, когда начнут угасать близкие и любимые, и они бросятся привычно накатать по шаблончику жалобу, встряхнуть этих врачишек! А встряхивать уже некого… И впору уже встряхнуться самому. В петле.
Но так, конечно, не будет. Нет. Мы обречены до последнего стоять белоснежными столпами знаний, мудрости и любви посреди бушующего и захлестывающего нас чёрного, кишащего скользкими телами и злыми языками океана ненависти, мракобесия, унижения и несправедливости …
А эти по своим кабинетам так и будут сидеть и отмалчиваться, когда полыхает пламя всеобщей ненависти. Так и будут требовать отчётов и показателей, и передавать эти циферки всё выше и выше. Так и будут организовывать и переорганизовывать, чтобы хоть что-то срочное собрать из остатков былого.
Я лишь хочу заострить внимание на простой вещи.
Это не Следственный комитет сейчас истребляет докторов. Они, следователи, делают свою работу, опираясь на существующие сейчас правила, законы, и вообще весь порядок вещей. Да, бездушно и бесчеловечно, но это их работа, и они делают её, как умеют. Сажают, унижают и уничтожает врачей (и Элину Сушкевич в частности) вот эти люди на улице, что неистово крестятся и призывают распять всех белохалатных…
Вот эти чиновники, что сидят в кабинетах, дуют щёки и молчат, молчат, молчат… Вот эти коллеги, что до сих пор не высказались в защиту, не подписали петицию, а порой и просто встающие душой на сторону обвинения… Те, кто запрещает использование зарубежной аппаратуры… Те, кто пишет невыполнимые клинические рекомендации… Те, кто от скудоумия своего дают “экспертные” оценки по клиническим случаям, в которых они ничего не понимают… Вот эти люди истребляют врачей, а через это и всё население несчастной России.
Держитесь, уважаемая Элина Сергеевна! Вы стали такой болезненной раной на душе и сердце каждого мыслящего человека, что порой кажется невозможным жить и работать дальше. Вы стали настоящим феноменом, Событием с большой и очень драматичной буквы. Вы стали нам всем кому другом, кому дочерью, кому сестрой, и неизменно для всех – очень близким и родным человеком. Держитесь! А мы будем держаться с вами! За вас! Против них!
