«Впервые за почти 40 лет в медицине я вижу подобное. Единственное, с чем можно сравнить – это ветрянка»
Работу в условиях эпидемии он обсудил в интервью «Российской газете».
Николай Николаевич, что означает термин “превентивный карантин”? Минздрав региона вчера объяснил закрытие больниц именно так. Чем этот карантин отличается от обычного?
Николай Миронов: Превентивный значит профилактический. Это карантин, который препятствует дальнейшему распространению инфекции. Представьте себе тлеющий костер. Превентивный карантин – это время, за которое он полностью потухнет. Откуда берется COVID-19 в больнице, не специализирующейся на лечении таких больных? От экстренных пациентов, поступающих в приемное отделение. Врачи четко соблюдают алгоритм, проводят термометрию, собирают эпидемиологический анамнез, работают в защитных костюмах. Последний месяц практически у всех поступающих в обязательном порядке берутся тесты на коронавирус. Но есть большая доля бессимптомных больных, у которых нет вообще никакой клинической картины по инфекции. Больница работала в режиме экстренной помощи, а это значит, что мы брали людей, не дожидаясь результатов тестов. Мы не можем отказать человеку с инсультом или инфарктом.
У вас больше заболевших среди персонала или среди пациентов?
Николай Миронов: Конечно, среди пациентов. Мы брали пациента, оказывали ему экстренную помощь, а через несколько дней он начинал температурить.
В областной больнице не открывали стационар для больных COVID-19. Если ваш врач заболевает, положены ли ему страховые выплаты?
Николай Миронов: Страховые выплаты гарантированы только тогда, когда персонал работает в ковидном госпитале или в тех отделениях, где непосредственно контактирует с больными коронавирусом. Очень сложно установить, где заразился сотрудник. Бывает так, что во всем отделении нет подтвержденного коронавируса, а сотрудник заболевает. Значит, заразиться он мог где угодно. У нас есть обсервационное отделение, где мы размещаем всех больных, контактировавших с COVID-положительным. Если вдруг заражается врач этого отделения, то ему, конечно, положены страховые выплаты.
Часть пациентов из-за карантина пришлось перенаправить в другие учреждения. А что с тяжелыми пациентами, которых лучше лишний раз не беспокоить? Что с теми, кто может получить лечение только в условиях вашей больницы?
Николай Миронов: Тяжелых пациентов мы оставляем у себя. Это группа больных, находящихся на ИВЛ, не COVID-положительных. Мы полностью изолировали это реанимационное отделение. COVID-положительных переводим в соответствующие учреждения. Переводим тех, кого госпитализировали для операции, но случился карантин. Переводим на долечивание больных в послеоперационном периоде, когда миновала угроза осложнений. Некоторое количество пациентов у нас остается, но новых не берем. У нас остается часть больных в отделениях острого нарушения мозгового кровообращения, нейрохирургии – там люди после тяжелых операций, с опухолями мозга, оставляем часть больных с инфарктом, гематологических – с острыми лейкозами, которые требуют активного лечения только на нашей базе. Для этого созданы все условия обсервации.
До какого числа продлится карантин?
Николай Миронов: Предварительно до 15 июня. Решение об открытии будет приниматься при отсутствии в подразделениях сотрудников-носителей вируса. Всех пациентов к тому времени, скорее всего, выпишем. Мы делаем тесты на антитела всем сотрудникам, участвующим в оказании экстренной помощи.
Вы сказали о большом количестве бессимптомных пациентов, попадавших к вам за экстренной помощью. Откуда столько? Это отношение людей к требованиям самоизоляции? Рано расслабились?
Николай Миронов: Люди ситуацию несколько недооценивают. Губернатор пытается доходчиво объяснить, не пугая, а приводя факты. Я как врач могу сказать, что другого выхода на сегодняшний день кроме как соблюдать режим самоизоляции, нет. Простой пример. Я иду пешком ранним утром. Смотрю, сколько на маршрутках ездит народа. Хоть бы кто был в маске! Это недопустимо, мы не жалеем себя. Есть понятие санитарная культура. Это часть общей культуры человека. Любая беда позволяет выявить наличие или отсутствие этой культуры у людей.
Да, большая часть зараженных коронавирусом болеют легко или бессимптомно. Но другие-то болеют тяжело, умирают. Это непростая инфекция, мы даже не знаем ее последствий. Человек выздоровел, вроде бы все хорошо. Но каковы будут результаты в долгосрочной перспективе? Может быть длительное вирусоносительство, хронические формы заболеваний легких. Мы не знаем. Особенно с теми, кто перенес тяжелые формы, с учетом возрастных особенностей. Надо смотреть, наблюдать, организовывать диспансеризацию.
Самый лучший вариант сейчас – это не заболеть. А если заболел – выполнять четко все нормативы и алгоритмы. Поберечь пожилых людей. Тут нет пессимизма. Но молодежь должна беречь старших, любыми путями. Это какое-то испытание свыше нам всем – показать, как мы относимся к своим родителям, бабушкам, дедушкам.
Растущие цифры заболевших – это свидетельство безалаберности людей или свойства самого вируса?
Николай Миронов: Скажу так. У нас с самого начала были очень жесткие эпидемиологические меры. Но мы даже не предполагали, насколько эта инфекция легко передается, насколько она контагиозная. Впервые за почти 40 лет, проведенных в системе здравоохранения, я вижу подобное. Единственное, с чем можно сравнить – это ветрянка. В подъезде один ребенок заболел – все дети заразились вирусом. Дай Бог, чтобы с коронавирусом все закончилось поскорее и благополучно.
