Ученые тестируют модель прогнозирования эффективности лечения туберкулеза с МЛУ

У 5 869 пациентов из выборки (76%) лечение завершилось успешно, у 628 (8%) зафиксировали отсутствие эффективности терапии, еще 1 253 (16%) пациента в ходе лечения умерли. Средний возраст участников составил 37,6 года, 59,6% были мужчинами, у 34,4% пациентов была диагностирована ВИЧ-инфекция. Для оценки риска исследователи построили несколько моделей: первая учитывала исходные клинические и демографические характеристики, вторая дополнительно включала анализ применяемых препаратов, а третья – результат посева мокроты на туберкулез через шесть месяцев с начала лечения.

Наиболее значимым исходным фактором риска авторы публикации признали ВИЧ-инфекцию. Более высокий индекс массы тела, напротив, был связан с меньшей вероятностью неблагоприятного исхода. Включение в исследование данных о применявшихся препаратах немного повысило прогностическую способность модели. В частности, использование бедаквилина, линезолида и левофлоксацина было связано с меньшей вероятностью неблагоприятного исхода, тогда как применение парааминосалициловой кислоты – с большей.

Точность прогноза заметно увеличивалась после получения данных о конверсии посева мокроты (переход результатов бактериологического исследования от положительных к отрицательным свидетельствует о благоприятном течении заболевания и уменьшении заразности пациента). Сам факт конверсии был связан с существенно меньшими шансами неблагоприятного исхода.

На основании рассчитанной вероятности пациентов разделили на группы низкого риска (менее 10%), среднего (10–15%) и высокого (более 15%). При повторной оценке через 6 месяцев около 20% пациентов из изначально высокой группы риска перешли в низкую, еще 27% – в среднюю.

Работоспособность алгоритма дополнительно проверили на данных 378 пациентов, получавших шестимесячную схему BPaL (бедаквилин, претоманид и линезолид). В этой выборке успешность лечения составила 97% среди пациентов, отнесенных к низкой группе риска, и 88% среди пациентов из объединенной группы среднего и высокого риска. При этом внешняя валидация имела ограничение: данных о конверсии посева через шесть месяцев не было, поэтому для модели использовали показатель всего через два месяца.

Авторы отмечают, что такая стратификация может помочь определять необходимую интенсивность наблюдения и подходы к лечению пациентов с МЛУ-ТБ с учетом их индивидуального риска. При этом исследование носило наблюдательный характер: большинство пациентов из исходной выборки получали лечение в 1993–2016 годах, а внешняя проверка проводилась на более современных клинических исследованиях шестимесячной схемы BPaL. Поэтому, уточнили ученые, выявленные связи между отдельными препаратами и исходами не следует трактовать как доказательство их причинного влияния на результат лечения.

Согласно актуальным клиническим рекомендациям Минздрава, в России в 2024 году общая заболеваемость туберкулезом составила 26,9 случая на 100 тысяч населения, однако доля пациентов с МЛУ-ТБ среди впервые выявленных больных продолжает расти: с 13% в 2009 году до 32% в 2024-м. Среди пациентов с активной формой заболевания доля МЛУ-ТБ достигла 55,8%. Лечение подбирают индивидуально с учетом лекарственной чувствительности возбудителя, предусмотрены как шестимесячные схемы на основе бедаквилина, линезолида и других препаратов, так и более длительные режимы.