Цена патента. Как принудительное лицензирование отразится на медицинской отрасли?

Правительство РФ утвердило методику расчета компенсации за использование изобретения без согласия патентообладателя. Что об этом думают эксперты и как методика расчета отразится на медицинской отрасли?

Согласно документу от 18 октября размер компенсации за использование изобретения без согласия патентообладателя составит 0,5% выручки, полученной от производства и реализации продукции с использованием изобретения. Установлен и порядок выплаты компенсации – в виде ежегодных платежей в течение времени, пока действует решение Правительства, по сути, о принудительном лицензировании.

Мера затрагивает прежде всего фармацевтическую отрасль, что следует из заявления ФАС, которая разработала методику. «Это позволит обеспечить граждан уникальными товарами и технологиями, в том числе не имеющими аналогов лекарственными средствами и медицинскими изделиями, в случае невозможности их покупки у патентообладателей», – говорится в сообщении антимонопольной службы. В нем же уточняется, что «речь идет о ситуациях, когда Правительство России выдает разрешение на производство копий запатентованных товаров, необходимых для обороны, безопасности государства, охраны жизни и здоровья граждан, в том числе в условиях эпидемий и пандемий».

Право Правительства РФ выдавать разрешение на использование изобретения без согласия патентообладателя предусмотрено статьей 1360 Гражданского кодекса при условиях, что это делается «в интересах национальной безопасности» и с выплатой патентообладателю «соразмерной компенсации», уточнил Николай Богданов, патентный поверенный РФ, партнер, советник юридической фирмы «Городисский и Партнеры». Однако, что считать таковой, ясности до нынешнего момента не было. Но и утвержденная теперь ставка оценивается экспертами неоднозначно.

– Конечно, когда мы говорим, например, о больших партиях лекарств, цифра кажется большой. Но по факту это все те же полпроцента от выручки, и не от всей, а от той, что связана с использованием изобретения без согласия патентообладателя. И даже если учесть, что большая ее часть уйдет на оплату издержек, прибыль будет далеко немаленькой, если речь именно о фармацевтической промышленности, – считает юрист цифровой платформы законодательных инициатив «Инициатор» Андрей Завертяев. – Посмотрите, Forbes составил рейтинг 20 лучших фармацевтических компаний России. Из его данных следует, что их суммарная выручка за 2020 год увеличилась на 110 млрд рублей. Чистая же прибыль увеличилась на 31 млрд. И это только за год.

В конце 2020 года, то есть еще без методики расчета компенсации, Правительство РФ воспользовалось своим правом разрешить использовать изобретение без согласия патентообладателя.

– В условиях пандемии Правительство РФ разрешило АО «Фармасинтез» использовать изобретения, охраняемые в России патентами, принадлежащими американской компании Gilead Sciences, для производства Ремдесивира – лекарства против Covid-19. Разрешение было дано сроком на один год, – напоминает Николай Богданов, патентный поверенный РФ, партнер, советник юридической фирмы «Городисский и Партнеры». – При этом предполагалось, что «Фармасинтез» выплатит патентообладателю «соразмерную компенсацию», как это предусматривалось статьей 1360 ГК РФ. Действовавшая на тот момент редакция статьи не давала ответа на вопрос, какая именно компенсация должна считаться «соразмерной», но, как сообщалось в СМИ, «Фармасинтез» предложило патентообладателю 5 млн рублей.

Не так давно вышло распоряжение Правительства РФ о выделении более 4 млрд рублей на закупку Ремдесивира, добавляет Николай Богданов, и «если предположить, что все эти средства получит “Фармасинтез” как единственное лицо, которому Правительство разрешило производить это лекарство, то согласно утвержденной методике расчета размер компенсации патентообладателю должен составить 20 млн рублей».

– Суммы получаются значительно меньше тех, которые патентообладатель мог бы получить при передаче права на использование патента по договору. То есть справедливой можно было бы назвать компенсации в размере 20-30% от прибыли производителя, – полагает адвокат Константин Ерохин. – Важно учитывать, что на разработку нового препарата у патентообладателя могут уходить годы и даже десятилетия. И, конечно, вложенные в разработку и исследования инвестиции нужно возвращать. К тому же при современной конкуренции в индустрии срок возможного заработка на патенте может составлять несколько лет, до момента, пока не будет придумано новое средство. Очевидно, что подобный расчет интересы производителя в полной мере не защищает.

Но это с одной стороны, как подчеркивает эксперт, «с другой – планировалось (по крайней мере, декларировалось), что возможность использования патента без согласия патентообладателя – это исключительная мера, которая согласуется Правительством РФ “в случае крайней необходимости, связанной с обеспечением обороны и безопасности государства, охраной жизни и здоровья граждан”, и в ситуациях, как, например, с лечением и профилактикой COVID-19, государство, в первую очередь, исходит из своих экономических возможностей и достигаемых целей и не учитывает в полной мере интересы патентообладателя».

– В подобных ситуациях, которые должны происходить исключительно редко, при расчете компенсации патентообладателю правильным было бы не фиксировать сумму, а учитывать переданные им документы и информацию, подтверждающие расходы на изобретение и патент, – продолжает Константин Ерохин. – По предложенной же процедуре получается, что у правообладателя вообще не спрашивают, готов ли он предоставить свой патент, а просто используют его в своих государственных целях. Такой подход, учитывая столь низкий размер компенсации, может создать много злоупотреблений. Поскольку законодатель недостаточно четко определил случаи, когда можно использовать «чужой» патент, формулировка «в интересах национальной безопасности» может трактоваться расширительно.

По его заключению, нововведение может отразиться положительно на повышении доступности лекарств для граждан, но – негативно «с точки зрения мотивации национальных фармкомпании вкладывать средства и разрабатывать новые виды лекарств, так как в некоторых случаях легче будет обратиться к государству и попросить разрешения использовать “чужой” патент в «национальных целях», например, для профилактика гриппа».

Правительство РФ утвердило методику расчета компенсации за использование изобретения без согласия патентообладателя. Что об этом думают эксперты и как методика расчета отразится на медицинской отрасли?

Согласно документу от 18 октября размер компенсации за использование изобретения без согласия патентообладателя составит 0,5% выручки, полученной от производства и реализации продукции с использованием изобретения. Установлен и порядок выплаты компенсации – в виде ежегодных платежей в течение времени, пока действует решение Правительства, по сути, о принудительном лицензировании.

Мера затрагивает прежде всего фармацевтическую отрасль, что следует из заявления ФАС, которая разработала методику. «Это позволит обеспечить граждан уникальными товарами и технологиями, в том числе не имеющими аналогов лекарственными средствами и медицинскими изделиями, в случае невозможности их покупки у патентообладателей», – говорится в сообщении антимонопольной службы. В нем же уточняется, что «речь идет о ситуациях, когда Правительство России выдает разрешение на производство копий запатентованных товаров, необходимых для обороны, безопасности государства, охраны жизни и здоровья граждан, в том числе в условиях эпидемий и пандемий».

Право Правительства РФ выдавать разрешение на использование изобретения без согласия патентообладателя предусмотрено статьей 1360 Гражданского кодекса при условиях, что это делается «в интересах национальной безопасности» и с выплатой патентообладателю «соразмерной компенсации», уточнил Николай Богданов, патентный поверенный РФ, партнер, советник юридической фирмы «Городисский и Партнеры». Однако, что считать таковой, ясности до нынешнего момента не было. Но и утвержденная теперь ставка оценивается экспертами неоднозначно.

– Конечно, когда мы говорим, например, о больших партиях лекарств, цифра кажется большой. Но по факту это все те же полпроцента от выручки, и не от всей, а от той, что связана с использованием изобретения без согласия патентообладателя. И даже если учесть, что большая ее часть уйдет на оплату издержек, прибыль будет далеко немаленькой, если речь именно о фармацевтической промышленности, – считает юрист цифровой платформы законодательных инициатив «Инициатор» Андрей Завертяев. – Посмотрите, Forbes составил рейтинг 20 лучших фармацевтических компаний России. Из его данных следует, что их суммарная выручка за 2020 год увеличилась на 110 млрд рублей. Чистая же прибыль увеличилась на 31 млрд. И это только за год.

В конце 2020 года, то есть еще без методики расчета компенсации, Правительство РФ воспользовалось своим правом разрешить использовать изобретение без согласия патентообладателя.

– В условиях пандемии Правительство РФ разрешило АО «Фармасинтез» использовать изобретения, охраняемые в России патентами, принадлежащими американской компании Gilead Sciences, для производства Ремдесивира – лекарства против Covid-19. Разрешение было дано сроком на один год, – напоминает Николай Богданов, патентный поверенный РФ, партнер, советник юридической фирмы «Городисский и Партнеры». – При этом предполагалось, что «Фармасинтез» выплатит патентообладателю «соразмерную компенсацию», как это предусматривалось статьей 1360 ГК РФ. Действовавшая на тот момент редакция статьи не давала ответа на вопрос, какая именно компенсация должна считаться «соразмерной», но, как сообщалось в СМИ, «Фармасинтез» предложило патентообладателю 5 млн рублей.

Не так давно вышло распоряжение Правительства РФ о выделении более 4 млрд рублей на закупку Ремдесивира, добавляет Николай Богданов, и «если предположить, что все эти средства получит “Фармасинтез” как единственное лицо, которому Правительство разрешило производить это лекарство, то согласно утвержденной методике расчета размер компенсации патентообладателю должен составить 20 млн рублей».

– Суммы получаются значительно меньше тех, которые патентообладатель мог бы получить при передаче права на использование патента по договору. То есть справедливой можно было бы назвать компенсации в размере 20-30% от прибыли производителя, – полагает адвокат Константин Ерохин. – Важно учитывать, что на разработку нового препарата у патентообладателя могут уходить годы и даже десятилетия. И, конечно, вложенные в разработку и исследования инвестиции нужно возвращать. К тому же при современной конкуренции в индустрии срок возможного заработка на патенте может составлять несколько лет, до момента, пока не будет придумано новое средство. Очевидно, что подобный расчет интересы производителя в полной мере не защищает.

Но это с одной стороны, как подчеркивает эксперт, «с другой – планировалось (по крайней мере, декларировалось), что возможность использования патента без согласия патентообладателя – это исключительная мера, которая согласуется Правительством РФ “в случае крайней необходимости, связанной с обеспечением обороны и безопасности государства, охраной жизни и здоровья граждан”, и в ситуациях, как, например, с лечением и профилактикой COVID-19, государство, в первую очередь, исходит из своих экономических возможностей и достигаемых целей и не учитывает в полной мере интересы патентообладателя».

– В подобных ситуациях, которые должны происходить исключительно редко, при расчете компенсации патентообладателю правильным было бы не фиксировать сумму, а учитывать переданные им документы и информацию, подтверждающие расходы на изобретение и патент, – продолжает Константин Ерохин. – По предложенной же процедуре получается, что у правообладателя вообще не спрашивают, готов ли он предоставить свой патент, а просто используют его в своих государственных целях. Такой подход, учитывая столь низкий размер компенсации, может создать много злоупотреблений. Поскольку законодатель недостаточно четко определил случаи, когда можно использовать «чужой» патент, формулировка «в интересах национальной безопасности» может трактоваться расширительно.

По его заключению, нововведение может отразиться положительно на повышении доступности лекарств для граждан, но – негативно «с точки зрения мотивации национальных фармкомпании вкладывать средства и разрабатывать новые виды лекарств, так как в некоторых случаях легче будет обратиться к государству и попросить разрешения использовать “чужой” патент в «национальных целях», например, для профилактика гриппа».