«Сделать пациента бессмертным не сможет ни решение судьи, ни указ президента»

Доктора обвинили в смерти пятилетней девочки, которая была госпитализирована в смену Алексея Смирнова. Пациентку доставили в тяжелом состоянии с запущенной пневмонией. И без того непростая ситуация была осложнена врожденным пороком сердца: девочка уже перенесла одну операцию, была запланирована вторая. Хотя врач поставил верный диагноз и попытался спасти ребенка, в следующую смену пациентка умерла.

В вину доктору вменяют то, что он не задействовал некоторые из процедур, прописанные в клинических рекомендациях. Они разработаны Минздравом, но носят рекомендательный характер, так как не могут учесть все сопутствующие патологии.

Невозможность точно следовать букве рекомендаций может возникать из-за повышенного риска осложнений или наличия сразу нескольких заболеваний со взаимоисключающими подходами к лечению. Тогда, леча одну болезнь, врач может негативно влиять на вторую, создавая новые риски. В такой ситуации приходится пытаться нащупать оптимальный баланс пользы и вреда, делая сложный, но неизбежный выбор. Так было и в этом случае. Из-за проблем с сердцем девочки врач побоялся перевести ее на искусственную вентиляцию легких: обязательный в таком случае наркоз был потенциально опасен. «У каждого действия есть своя польза и вред. Это мы и пытались объяснить суду», — ​сказал осужденный. Но суд не захотел услышать его доводы.

Экспертная комиссия выбрала виновным Алексея Смирнова, так как посчитала, что в его смену была пройдена «точка невозврата» (термин, который не используется в медицине, и непонятно, что именно он обозначает в данной ситуации).

«Однако, несмотря на все странности экспертного заключения, основная проблема не в нем. Она в незаметно укоренившейся в головах пациентов, правоохранительных органов и, увы, даже некоторых врачей идее, что вовремя и правильно оказанная медицинская помощь обязательно остановит смерть. Нам всем хотелось бы, чтобы это было так. Но для каждого человека рано или поздно наступит момент, когда все врачи мира не смогут ему помочь. С кем-то это случится в глубокой старости, с кем-то, как бы это ни было трагично, в самом начале жизни», – считает член общества специалистов доказательной медицины Пётр Талантов.

Он добавил, что, если читать, что каждая смерть — ​результат медицинской ошибки или халатности, то большинство врачей можно записывать в преступники. А реаниматологи в этой логике становятся серийными убийцами.

В большинстве случаев не существует способа определить, мог бы врач спасти погибшего пациента, если бы действовал по-другому. Никакая экспертная комиссия не может вернуться в прошлое, опробовать другую тактику лечения и посмотреть, приведет ли это к другому исходу. Можно сколько угодно строить догадки, но они останутся лишь догадками: у медицины нет сослагательного наклонения. И примитивный детерминизм в ней неприменим: человек — ​слишком сложная система, а болезнь — ​слишком сложный процесс, чтобы можно было гарантированно спрогнозировать развитие событий.

Именно по этой причине в других странах уголовная ответственность для врача наступает лишь в исключительных случаях: когда именно действия врача, его явная и грубая ошибка, а не болезнь стали причиной гибели.

Медицина сама косвенно виновата в том, что в смерти видят в первую очередь вину врача. Это обратная сторона нереалистично высоких ожиданий от медицины. Ее невероятная эффективность — ​один из самых главных мифов нашего времени. Для большинства становится неожиданным откровением тот факт, что из тех тридцати пяти лет, на которые увеличилась средняя продолжительность жизни с начала XX века, лишь пять — ​заслуга новых методов лечения. Благодаря эффективному медицинскому маркетингу и бесконечным рассказам о медицинских чудесах в СМИ мы привыкли считать врача волшебником, который спасет нас в любой ситуации.

«Стоит ли тогда удивляться, что в случае наихудшего сценария убитые горем родители видят виновным того же врача? Разве ребенок мог погибнуть, если бы всесильные медики лечили его правильно?» – отметил специалист.

Очевидно, что проблемы российской медицины не решить угрозой уголовного преследования, а сделать человека бессмертным не сможет ни решение судьи, ни указ президента.