С частной клиники взыскали 850 тысяч рублей семье пациентки, умершей от онкозаболевания

В Новосибирской области завершилось судебное разбирательство по иску дочери пациентки, скончавшейся после лечения в частной клинике «Претор». Алина Рубанова, потерявшая мать, требовала компенсацию морального вреда, полагая, что некорректная терапия приблизила летальный исход.

Напомним, 36-летняя Юлия Богдан умерла в июле 2022 года — спустя девять месяцев после того, как ей диагностировали рак шейки матки 3-й стадии. По словам дочери, женщина планировала лечиться в областном онкодиспансере, но в частной клинике ей якобы назначили курс фотодинамической терапии, а также отвары из корня солодки, абрикосовых косточек, грецкого ореха и рекомендовали пить много гранатового сока.

Состояние пациентки ухудшалось. Семья погибшей утверждает, что в момент распада опухоли, врач из частной клиники убеждал ее, что она «почти здорова». В итоге женщина скончалась от массивного кровотечения из-за распада новообразования.

После смерти пациентки возбудили уголовное дело по статье «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности». Изначально судмедэксперты не нашли прямой причинно-следственной связи между лечением и смертью женщины.

После вмешательства в ситуацию главы Следственного комитета России Александра Бастрыкина провели повторную экспертизу, подтвердившую, что фотодинамическая терапия при 3-й стадии рака шейки матки противопоказана.

Как сообщает издание «Прецедент TV», в самой клинике настаивали, что помощь была оказана правильно, а фототерапию применяли «для уменьшения кровоточивости».

Представитель учреждения Мария Крупеня заявила, что пациентку неоднократно направляли в онкодиспансер, но она отказывалась и «искала волшебную таблетку».

Главный врач клиники Антон Сафронов добавил, что отсутствие метода в клинических рекомендациях не означает его противопоказанности, а новые методики могут применяться наряду со стандартными.

Суд частично удовлетворил иск семьи пациентки. С частной клиники взыскали в пользу дочери и матери погибшей по 250 тысяч, в пользу несовершеннолетнего сына— 350 тысяч рублей.