«Поработайте днями и ночами без выходных — я посмотрю на вас»: реаниматолог объяснил плохую дикцию
По данным «NGS24», заместителю главного врача Шушенской районной больницы и по совместительству анестезиологу-реаниматологу Сергею Миколаускасу 56 лет, у него сахарный диабет второго типа и гипертония. Это не помешало ему три года назад переехать из Норильска в Шушенское, где он разгрузил единственного штатного реаниматолога, дежурившего по 30 дней в месяц.
«Меня бы с руками оторвали для работы в Красноярске, где другие зарплаты и условия работы, но в Шушенском у жены пожилые родители, поэтому решили жить здесь», — объясняет Сергей.
— Видео от родственников появилось в Сети 28 февраля. Расскажите, как прошел тот день.
— Начать хочу с того, что с 19 февраля я остался один реаниматолог на всю больницу, потому что мой коллега, с которым мы работали вдвоем, ушел на больничный. С 19 февраля по 2 марта я работал фактически без перерыва на сон и ухода домой. 28-го числа ко мне обратилась терапевт: «Тяжелый больной, скандальные родственники настаивают, чтобы его перевели в реанимацию». Я спросил: «С какого я должен его переводить, если нет показаний?» Но пошел, осмотрел пациента. Подумал, что в реанимации спокойнее, постоянный мониторинг и так далее — для молодого парня будет лучше. Дурак, что еще скажешь.
Так вот, с утра я работал в «красной» зоне, потом вернулся в «чистую» и оказал помощь этому парню, перевел его в реанимацию, подключил к ИВЛ, потом получил по морде от родственников и вернулся в ковидный госпиталь, работал какое-то время, пока совсем плохо себя не почувствовал.
— Какое заболевание было у пациента, о котором так беспокоились родные?
— Диагнозы пациента я не могу раскрывать, это врачебная тайна. Но болячек у него много, он неизлечимый. Наблюдался до этого в Красноярске. А в этот момент у него произошло резкое прогрессирование этого заболевания. Но тем не менее, когда я положил его в реанимацию 28-го числа, у него не было нарушений ни в дыхании, ни в работе сердца. Потом произошло резкое ухудшение, дыхание стало очень плохое, и я перевел его на ИВЛ. В этот же день мне сообщили, что есть два тяжелых пациента в «красной» зоне, и я отправился туда, но путь мне преградили родственники пациента.
— Как прошла эта встреча?
— Они изначально вели себя очень агрессивно, начали нападать и не давали мне прохода. Обратите внимание: на полном видео они беседуют с полицейским, и только потом я выхожу — полицию вызвали по поводу их поведения в больнице, а не моего. Меня после выхода сразу мужчина бьет в лицо, женщина — тяжелой сумкой по голове. Полицейский при этом бездействует. Только потом они включили камеру и начали меня снимать.
— Почему родственники подумали, что вы пьяны?
— Понимаете, с моими заболеваниями с дикцией у меня не очень хорошо, есть особенности. После 10 дней работы дикция могла быть еще хуже, я даже не успел поесть в тот день. Плюс я получил по лицу, сумкой по голове. Мне уже 56 лет, я не мальчик, чтобы стойко выдерживать всё это. Может быть, им могло показаться, что я что-то выпил, но я просто устал и получил еще и сотрясение мозга.
Вы знаете, что такое интубация трахеи, работа в «красной» зоне в СИЗе? Это невозможно в алкогольном опьянении по определению. С другой стороны, поработайте днями и ночами без выходных, поешьте эту еду в больнице — я посмотрю на вас. За время моей работы в ковидном госпитале у нас ни один пациент не умер.
— Вы ушли на больничный. Вас информируют о ходе проверки?
— Особо никто ничего не говорит. 2-го числа передали в Минздрав акт, в котором написано, что было подозрение на алкогольное состояние. Как я понял, было оказано давление на дежурного врача, который его писал. 28 февраля меня осматривала исполняющая обязанности руководителя хирургического отделения нашей больницы. Она записала в журнале, что есть признаки черепно-мозговой травмы, еще какие-то — и ни слова о том, что есть признаки алкогольного опьянения.
