Прежде одним из главных положений паллиативной помощи было «не укорачивай жизнь и не продлевай её». За этим посылом стоял гуманистический принцип «не пролонгируй мучения». Сегодня паллиативная помощь предполагает, что тяжёлые симптомы у неизлечимого больного могут быть не просто устранены, но, в ряде случаев, жизнь такого больного может длиться дольше и быть качественнее. У меня перед глазами множество клинических примеров, подтверждающих это положение. Но для этого требуется серьёзное развитие паллиативной помощи на дохосписном этапе. Именно этим больным, нуждающимся в лечении симптомов тяжёлых хронических болезней, годами, иногда десятилетиями, всё больше внимания уделяется в мировой медицине.
А у нас?
Такое ощущение, что где-то там, наверху, в «Департаментепланированияжизнироссиян», появился серый кардинал, этакий «Клетчатый» (помните такого персонажа?). И вот этот «Господин Легкая Смерть» решил планомерно и красиво приближать кончину тех, кто стал бесполезен для общества. Вместо паллиативной помощи в полном объёме этот господин педалирует исключительно хосписный сегмент, превращая умирание в изящное шоу, где много музыки и плясок с бубнами, много весёлых клоунов и добрых собак, полно сердобольных помощников без медицинского образования, и всё это действительно здОрово, но… Но только медицинской помощи не оставлено места на этом празднике умирания. Даже там, где ещё можно помочь человеку жить, качественно и без мучительных симптомов болезни, даже там, из-за отсутствия грамотных медицинских специалистов, эта помощь не оказывается. Но зато — красивые декорации и гарантированное обезболивание. По сути, пассивная эвтаназия. И, получается, что это выгодно всем: государству, которому меньше придется тратить денег на лечение; уставшим родственникам, которых убедили, что помочь уже невозможно и утешили тем, что их родной человек не будет испытывать страданий; хосписам, у которых увеличится «оборот койки»… Но больше всего выгодно такое положение дел похоронным службам, уже слившимся в экстатическом объятии с управленцами здравоохранением.
Единственный пострадавший в этой карусели — больной, завтрашний покойник.
Но кого интересует его мнение? Кого волнует, что своевременно подобранное лечение и специальные паллиативные хирургические операции, даже при неизлечимой болезни, могли обеспечить ему дополнительные месяцы, а иногда и годы достойной жизни?
Нет, я вовсе не питаю иллюзий относительно возможностей медицины. Конечно, мы никому не можем обеспечить вечную жизнь и далеко не всем в состоянии помочь обрести активное долголетие. Но мы, врачи, умеем лечить многие тяжёлые болезни, достигать компенсации, реабилитировать инвалидов…
Отчего же создаётся сегодня ситуация, когда эти наши знания и умения не нужны руководителям здравоохранения? Лучших специалистов увольняют из государственных клиник, сокращают больничные койки, предназначенные именно для тяжёлых паллиативных больных на дохосписном этапе, когда реально можно помочь жить дольше.
Почему сегодня отдано предпочтение лишь хосписам и похоронным службам?
Не потому ли, что этот банкет отчасти оплачивается НКО, позволяя сберечь бюджетные средства? Это вам не лечение по ОМС! Здесь другая любовь, с интересом, с выгодой.
Нисколько не удивлюсь, если завтра часть помещений бюджетных медучреждений перепрофилируют для ритуальных услуг и безвозмездно отдадут похоронным НКО.
Это будет логично. Приоритеты очевидны.
Ольга Демичева
