«Не могу себя представить оперирующим под свистом пуль, я попросту не подготовлен к этому», — российский хирург рассказал о том, почему необходимо возрождать военные кафедры
Главный челюстно-лицевой хирург Хакасии Руслан Меллин специально для “Медицинской России”:
Безусловно, закрытие военных кафедр негативно повлияло на процесс формирования врача. Я учился на первом курсе медицинской академии, когда узнал о закрытии военной кафедры. Даже не знаю, что тогда больше нас огорчило: мысль о том, что мы не получим военный билет по окончании ВУЗа или же ощущение того, что нас лишили части медицинских навыков и знаний.
Не кривя душой, любой врач мужского пола назовет главной проблемой отмены военных кафедр – необходимость прохождения военной службы после окончания учебы в ВУЗе. Те же военные комиссариаты часто не дают пройти ординатуру, призывая дипломированных врачей, ещё вчера выпустившихся из учебного заведения, отдать долг родине размером в один год ношения сапог. Конечно, служба в армии — дело благородное. Но если вы отправляете врача служить рядовым солдатом, то нерационально расходуете свои ресурсы.
Не помню, чтобы кто-то с моего курса вообще попал в армию — многие молодые врачи систематически получали отсрочку до исполнения 27 лет. Что мы имеем на сегодняшний день? Львиная доля докторов не готовы уйти на фронт – без нужных навыков и знаний военной медицины они попросту будут там бесполезны.
К вопросу о том, возможно ли качественно организовать процесс обучения на военных кафедрах: в нашей стране большое количество первоклассных докторов и преподавателей. Думаю, что проблемой может стать само привлечение этих кадров. Необходимо создать все условия для их комфортной работы и начинать с формирования достойной оплаты труда. При должном обучении студентов военной медицине мы получим квалифицированных, подготовленных к работе в боевых условиях врачей.
Помимо этого, на мой взгляд, знания из области военной медицины нужно внедрять в обучение студентов-медиков, это основа для будущих врачей-хирургов. Начиная от сортировки пациентов и планирования маршрутизации раненых, заканчивая умением сохранять спокойствие в экстремальные минуты. Я, например, не могу себя представить оперирующим под свистом пуль или извлекающим осколки снаряда из тела раненого бойца, я попросту не подготовлен к этому. Кроме того, полученные знания пригодятся врачам и в мирное время. Ведь хирургам зачастую привозят огнестрельные ранения и тяжёлые автодорожные травмы, при лечении которых не всегда понимаешь какую тактику применять.
Что касается методик обучения – слышал от старшекурсников, что их вывозили в поля, учили разворачивать брезентовые операционные и ползать по окопам, маршировать. Но думаю, не это важно. Нужно создавать экстремальные условия, максимально приближенные к боевым. Врачи советской школы рассказывали, как их обучали на военной кафедре: преподаватель достал пистолет и без предупреждения выстрелил собаке в живот. Та скрючилась и упала, а преподаватель говорил, что если она умрет, это будет на твоей совести. И студент начинал машинально делать то, чему его учили, лишь бы спасти бедное животное.
Я считаю, что прохождение военных кафедр должно входить в обязательную программу обучения студентов медиков, как обязательная воинская служба для всех достигших 18-летнего возраста юношей, и это должно быть бесплатно. Не думаю, что найдутся желающие платить из своего кармана за подготовку военной специальности. Всё же такого рода обучение должны финансировать государственные структуры. Ещё Пётр I понимал, что для успеха военных кампаний нужно обеспечить русские войска необходимым числом врачей. Для этого он основал в Москве первую военную школу и при ней же военный госпиталь, выпускающий 50 врачей в год.
