Мигрень: диагностировать и обезвредить
Мигрень часто воспринимают как обычную головную боль, которую нужно перетерпеть. На самом деле это серьезное неврологическое заболевание, которое ВОЗ относит к числу основных причин потери трудоспособности в мире. О возможностях лекарственной терапии заболевания — в материале GxP News.
Мигренью страдают около 15% взрослого населения планеты — более миллиарда человек. Без своевременного лечения заболевание постепенно переходит в хроническую форму, повышая риск развития тревожных и депрессивных расстройств. При этом установки «перетерпеть» придерживаются не только пациенты, но и врачи — именно эта недооценка болезни стала отправной точкой для профессионального разговора о ней.
В октябре на конференции «Диагностика и лечение мигрени в России: Перспективы и вызовы» сопредседатель Всероссийского союза пациентов Ян Власов отметил, что значение мигрени в Российской Федерации существенно занижено. Именно поэтому год назад была создана некоммерческая организация «Мигрепомощь», которая сегодня объединяет около 15 тысяч пациентов.
Директор АНО «Мигрепомощь» Ирина Войтенко, которая сама является пациенткой с мигренью рефрактерного течения, на конференции подчеркнула, что мигрень занимает второе место по бремени среди неврологических заболеваний после инсульта. И главная задача на сегодня — повышение осведомленности пациентов.
«Разница между тем, как мигрень влияет на жизнь человека до того, как он узнает о своем заболевании и способах его лечения, и после получения этой информации может быть колоссальной», — говорит Ирина Войтенко.
Если заболевание диагностировано, человек знает, какие препараты, в какой момент и в какой дозировке применять, и может грамотно купировать приступ — при адекватной терапии его нередко удается прервать в течение часа. Без лечения он может длиться от 4 до 72 часов: пациент хаотично принимает препараты, которые при мигрени не работают. Именно поэтому специалисты фиксируют рост числа случаев осложненной мигрени: если человек не получает эффективного лечения — заболевание прогрессирует.
Повышать осведомленность нужно не только среди пациентов, но и среди врачей. Одного информирования недостаточно: им нужны инструменты, которые можно применить на практике, в первую очередь алгоритмы, прописанные в клинических рекомендациях. На данный момент они находятся лишь на стадии подготовки.
Об изучении проблемы мигрени в контексте медицины труда на конференции рассказала заведующая неврологическим отделением заболеваний нервной и скелетно-мышечной системы ФГБНУ «НИИ медицины труда» Людмила Сааркоппель.
По словам эксперта, распространенность мигрени среди взрослого населения России составляет в среднем 12–15%. Преимущественно ею страдают женщины трудоспособного возраста.
Специалисты медицины труда пытаются понять, как неблагоприятные производственные факторы влияют на течение болезни. При этом мигрень не относится к профессиональным заболеваниям: согласно действующим нормативным документам, даже в стадии обострения она не служит противопоказанием к работе на вредных производствах.
«Производственная среда не просто сопровождает заболевание, но и активно участвует в его патофизиологии. Существует множество научных исследований, свидетельствующих о связи мигрени и головных болей со сменным графиком работы, использованием компьютерных мониторов, плохим освещением и качеством воздуха в помещениях», — констатирует Людмила Сааркоппель.
Также, по словам эксперта, крупное когортное исследование в Тайване, охватившее более 200 тысяч человек, показало, что риск мигрени у медицинских работников выше, чем в общей популяции.
«Чрезмерные рабочие нагрузки, недостаток сна, совместительство — устойчиво ассоциируются с более высоким уровнем эмоционального истощения и соматических симптомов, прежде всего головной боли, в том числе мигрени», — рассказала Людмила Сааркоппель.
Для специалистов медицины труда принципиально важно различать абсентеизм — отсутствие человека на работе по состоянию здоровья — и презентеизм — присутствие на рабочем месте при сниженной производительности. Исследования показывают, что до 89% потерь производительности, связанных с мигренью, приходится именно на презентеизм. Люди с мигренью часто не оформляют больничные листы, продолжают выходить на работу, но объективно не могут выполнять обязанности в полном объеме.
«При этом потери, связанные с презентеизмом, превышают потери от отсутствия сотрудников на рабочем месте как при эпизодической, так и при хронической мигрени», — говорит эксперт.
Отдельная проблема — безопасность труда в профессиях, связанных с повышенной ответственностью. Мигрень и ее лечение создают риски, которые требуют индивидуальной оценки профессиональной пригодности: некоторые препараты могут существенно влиять на операторские характеристики работника.
«Прежде всего необходимо пересмотреть отношение к мигрени в рамках периодических медицинских осмотров и диспансеризации. Еще раз подчеркну: сегодня мигрень не входит в перечни противопоказаний к работе во вредных и опасных условиях труда. Однако она должна целенаправленно выявляться как фоновое состояние, влияющее на индивидуальный профессиональный риск», — подчеркивает Людмила Сааркоппель.
Главный внештатный специалист по медицинской профилактике Минздрава России Любовь Дроздова в своем выступлении отметила необходимость четкого распределения функций между врачом-терапевтом и врачом-неврологом.
«Неврологов для всех пациентов с мигренью не хватит. Если учитывать, что распространенность заболевания может достигать 20% населения, становится очевидно, что необходимо использовать возможности первичного звена», — отметила Любовь Дроздова.
По словам эксперта, необходимо активнее выявлять пациентов с так называемыми зелеными флагами мигрени, которая имеет характерные клинические признаки. Современные подходы к терапии позволяют врачам-терапевтам эффективно назначать лечение, а в сложных случаях, при неэффективности терапии, к ведению пациента могут подключиться врачи-неврологи.
Врач-невролог Татьяна Виноградова рассказала о практике лечения пациентов с хронической мигренью, подчеркнув, что самолечение и злоупотребление симптоматическими препаратами приводит к формированию лекарственно-индуцированной головной боли (ЛИГБ), которая возникает в течение 15 и более дней в месяц на протяжении более 3 месяцев.
До недавнего времени для лечения мигрени использовали препараты, разработанные для лечения других заболеваний (антидепрессанты, антиконвульсанты). Ситуация изменилась с появлением таргетной терапии — моноклональные антитела к CGRP и гепанты, — воздействующей на механизмы развития заболевания. Однако современные препараты не входят в программу ОМС и не включены в соответствующие льготные перечни, а стоимость лечения может достигать сотен тысяч рублей в год.
Пациентам, у которых не был получен адекватный ответ на пероральные препараты, рекомендуются инъекции ботулинического токсина типа А. По данным эксперта, эффективность этого метода в лечении доказана в 57 клинических исследованиях. В России ботулинотерапия доступна по ОМС лишь в отдельных регионах. Также невролог обратила внимание на ряд проблем, связанных с тем, что за последние пять лет терапия мигрени кардинально изменилась, но образовательные программы в медицинских вузах отстают от современных протоколов лечения. И этот разрыв необходимо преодолеть как можно быстрее, считает Татьяна Виноградова.
Мигрень — хроническое неврологическое заболевание, и лечить ее нужно по тем алгоритмам, которые разработаны в рамках доказательной медицины. Но для этого нужны грамотные врачи, которые не отмахиваются от человека с головной болью, и клинические рекомендации, по которым нужно работать. Пока этого нет, пациенты будут искать помощи на стороне — прикладывать к голове капустный лист и использовать другие народные методы.
В перспективе будущее лечения мигрени связано с развитием персонализированной медицины, использованием биомаркеров и созданием новых препаратов с улучшенным профилем безопасности. Но и они не заменят базового условия — своевременной диагностики и адекватной терапии, доступной пациенту.
