«Местные бюджеты готовы финансировать вскрытия, но никак не готовы финансировать диагностику»
Фото: love work 51/Shutterstock.comРазвитие медицинской науки уже сегодня дает шанс на излечение многим онкологическим больным, однако воспользоваться этим шансом могут лишь единицы. Академик РАЕН, профессор, зав. лабораторией иммуноморфологии ГУЗ Ростовской области «Патолого-анатомическое бюро» Александр Мационис рассказал «МедНовостям», почему, несмотря на успехи в морфологической диагностике и возможности таргетной терапии рака легкого, в России выявляется только 2% больных, у которых может быть эффективно применена эта терапия.
В течение очень многих лет рак легких считался абсолютно бесперспективным для лечения заболеванием. Хирургическое вмешательство было возможно только на очень ранних стадиях, которые практически никогда не диагностировались – тот рак легкого, который мы видели на рентгеновских снимках, отжил уже больше 70% своей жизни. Долгое время были малоэффективны и схемы химиотерапевтического лечения.
Ситуация изменилась в 70-х годах прошлого века, когда были открыты целенаправленно действующие на опухолевые клетки таргетные препараты, и резко возросла роль морфологической службы в диагностике. Потому что сегодня сказать «рак», значит, ничего не сказать – нужно абсолютно точно определить, что представляет из себя эта опухоль. В течение нескольких лет была проведена большая образовательная программа по современной морфологической диагностике рака легкого. Мы проехали с обучающим циклом практически все регионы страны. И сегодня наши патологоанатомы умеют это делать, благодаря чему почти 30% пациентов, у которых морфологическими методами был верифицирован рак легких, можно подобрать наиболее эффективную химеотерапию. Но, увы, государство не заинтересовано в современной морфологической диагностике.
«Нет диагностики – не надо назначать дорогостоящие препараты»
Главная проблема заключается в том, что морфологическая диагностика в России проводится всего у 10-16% пациентов с раком легкого. Почему эта проблема существует? Во-первых, я не уверен в том, что государство готово обеспечить пациентов необходимыми препаратами. А нет правильной диагностики – нет и необходимости назначения дорогостоящих таргетных препаратов. Вот посчитайте: можно спасти 30% от всех больных раком легкого, морфологической диагностике подвергается только 10-16%, в итоге выявляются только 2% больных, для которых может быть применена таргетная терапия.
По данным ВОЗ, почти миллион человек ежегодно умирает от рака легкого. В развитых странах он является наиболее часто встречающейся злокачественной опухолью, а статистика по продолжительности жизни больных остается одной из самых печальных.
Но стопроцентной обеспеченности таргетными препаратами нет даже для них. А значит, нет и шансов на жизнь. Мы понимаем, что в условиях кризиса у государства нет денег, но сделайте акциз на сигареты целевым и направьте эти деньги на диагностику и лечение пациентов с раком легких! Государство, зарабатывая огромные деньги на торговле табаком, не готово платить за лечение курильщиков.
Во-вторых, министерство здравоохранения РФ в течение последних 30 лет блокирует все попытки привести нормативную базу по прижизненной морфологической диагностике в соответствии с реалиями сегодняшнего дня. Это значит, что с точки зрения Минздрава, нет таких методов исследования, как молекулярная генетика, иммуногистохимия, электронная микроскопия. А если таких исследований нет, то они и не финансируются.
«Это китайские запчасти, которые собираются на коленке»
При этом Минпромторг России занят ура-патриотическими рапортами и бесконечными законопроектами о том, как мы обойдемся без современной импортной техники. Мало того, что не существует нормативной базы для развития службы. Так еще и не будет оборудования. Импорт чрезвычайно сложной морфологической аппаратуры ограничивается на том основании, что у нас существует собственное производство. Мы знаем об этой фирме, которая теоретически зарегистрировала оборудование, которое производится в России. Но это китайские запчасти, которые собираются на коленке. И это практически одна фирма. А по ценам, отнюдь не намного дешевле, чем зарубежные аппараты лучших мировых производителей.
Сегодня государство никоим образом не финансирует морфологическую диагностику онкологических заболеваний. Молекулярная генетика, иммуногистохимия – это исследования, возможности для проведения которых есть только у очень крупных учреждений патологоанатомической службы. Таких как патологоанатомические бюро, финансируемые за счет бюджетов территорий. Но местные бюджеты готовы финансировать вскрытия, и никак не готовы финансировать диагностику. Диагностика находится в структуре расходов территориальных фондов ОМС. Но эти фонды не желают заключать договоры с учреждениями патологоанатомической службы, чтобы оплачивать эти исследования.
«Даже врачи вынуждены скидываться, чтобы помочь больным»
И поэтому финансирование практически всех таких дорогостоящих и технологических сложных молекулярно-генетических, электронных, и иммуногистохимических исследований переложено на плечи больных – хорошо, что такие услуги сейчас стали предоставляться хотя бы платно. Но, заметьте, это люди со злокачественными опухолями, в том числе и дети. У них нет денег. Большую часть диагностики, которая все-таки проводится в России, спонсируют общественные организации. В частности, общественными организациями была создана система, позволяющая проводить молекулярно-генетическую диагностику для выявления генетических перестроек, существующих у части пациентов с аденокарценомой легких. Эта программа называется «Cancergenome», и она бесплатна для пациентов.
Антигуманное отношение государства к людям, страдающим онкологическими заболеваниями, основная причина того, что при тех возможностях, которые появились в современной медицине за последние годы, в нашей стране они по-настоящему не реализуются. Когда я вижу в интернете, что пишут о тяжелом положении, в котором оказываются больные люди, я абсолютно точно знаю, что пишут правду. Конечно, это абсурдно, будучи самому врачом, перечислять каждый раз какие-то деньги в благотворительные фонды. Но лечение настолько дорого и государство настолько устраняется от этого, что да, даже врачи сами вынуждены скидываться, чтобы помочь больным.
И не только это. Я не знаю, может в пределах МКАД и решены все вопросы с паллиативной помощью пациентам, которым мы не можем реально помочь, но обязаны обеспечить достойный уход. Но, по крайней мере, в Южном и Северо-Кавказском округе обезболивающие препараты все так же малодоступны для пациентов.
