«Если они кричали, им просто выключали свет»
Об этом стоило написать давно, и это происходит не только в Смоленске — тенденция общероссийская. Но вышло так, что именно смолянка написала в редакцию письмо, где рассказала, в каких условиях содержатся дети-отказники в инфекционном отделении первой клинической больницы на Покровке.
«Лежат там детки из детских домов, лежат одни в палатах, а им всего 2 — 2,5 года, и сутками к ним никто не заходит и не проверяет. Утром на обход придут, укол сделают, капли закапают,таблетку впихнут и все. Памперсы меняются раз в три дня. А когда я попробовала поухаживать за двухлетним мальчиком, сняла памперс ссаный, который был уже до пят, а мальчик из-за опрелостей, даже не из-за опрелостей, а из-за язв, которые сочились, идти не мог и криком кричал. Сняла, помыла, присыпала, оставила без памперса, чтоб хоть „писюн“ освежился, мне сказали что это не эстетично…» — пишет смолянка.
Ситуация, которая описана в этом письме, происходила летом 2018 года. Но, как выяснилось, — это тенденция. Дети-сироты не лежат в больницах, а выживают…
«Нянечки даже в палату не заглядывают»
Мы, естественно, сразу начали разбираться, кто в принципе должен ухаживать за детьми-сиротами в медучреждениях. Ведь те, у кого есть родные, могут лежать с родителями в больнице, в той же инфекции, до семи лет. А кто же должен ухаживать за годовалыми, двухлетками и трехлетками, поступившими из детдомов? Выяснилось, что практически НИКТО. В компетенцию медперсонала такой уход не входит, а за детьми должны ходить санитарки. Естественно, какой-либо дополнительной оплаты за это не предусмотрено. Как вы считаете, оно им надо?
А как вы думаете, может ли сам себя обслужить ребенок до трех лет? Покушать, помыться… Да даже подтереться, извините, в этом возрасте умеют далеко не все. Но в наших больницах это полностью проблемы «ничейных детей».
«Ни медсестры к ним не подходят, нянечки даже в палату не заглядывают. У половины вши, они сутками сидят одни в закрытом боксе, голодные, грязные, что они там делают — неизвестно, может палец в розетку засунет. Горячей воды на Покровке нет, детей не моют, и даже не подмывают. За отдельную плату тебя спокойно проведут к душу медперсонала, где стоит бойлер, а детям из детдома нельзя. В два года он самостоятельно с тарелкой идёт за полдником по коридору. Это просто дикий ужас. А когда я начала поднимать шум, почему за детьми не смотрят, меня быстро выписали без разговоров», — описала ситуацию в инфекции на Покровке приславшая нам письмо смолянка.
Когда мы опубликовали это письмо, многие женщины были готовы сейчас же нести в инфекцию памперсы и влажные салфетки, чтобы хоть как-то помочь деткам. Но в областном департаменте по здравоохранению нам заявили: у них все есть! И памперсы, и салфетки… Ничего не надо — проходите, товарищи, мимо. Правильно, подгузники и прочее может и есть. Нет главного — ухода. И раз уж государство взяло на себя обязанность воспитывать «государственных детей», надо ее исполнять. Сегодня все это страшно и на выживание…
«Кричали они там так, что хрипеть начинали»
Нам бы очень хотелось, чтобы все это оказалось разовой ситуацией. Чтобы где-то существовали чудесные санитарки, которые за свою нищенскую зарплату относились бы к этим детям, нет, не как к родным, хотя бы, как к людям, но… Вот, что рассказывают нам мамы, которые в разные годы лежали с детьми в смоленских больницах.
«Лежала с ребенком 6 лет назад на Октябрьской революции. В больнице, в соседней палате лежали груднички отказники, так вот: к ним вообще не заходили. Кричали они там так, что хрипеть начинали, мы с девочками, в соседней палате лежа и держа своих 1,5-2 месячных крох, плакали. По началу заходили тайком подкармливали и брали на руки,потом врачи криком кричали, что „сейчас вы сердобольные мамаши к рукам их приучите, а в приюте с ними никто сюсюкаться не будет!“ Там таких как вы, которые и за своими и за чужими смотрите, — нет! И стали закрывать крох на замок…», — пишет Виктория.
А это Татьяна, которая лежала с малышом в инфекции на Покровке в январе 2014 года:
«Если дети плакали, им просто выключали свет и все… Хотя время часов 5-6 вечера. К ним вообще заходили оо-очень редко. Чтобы их носили помыть, я вообще такого не видела. Вечером заходила сестра,могла поменять памперс, и все.. Я даже хотела мальчика забрать себе. Так жалко было…Одному было 1,6 лет и 1,9. Их трое лежало. Двое в одной кровати, и один отдельно сидел. Потом его выписали. Он был самым старшим… Дети сидели, как волчата. Решетка до высоты спинок и клеенка в кроватке….»
А это снова 2018 год, тоже инфекционное отделение.
«Попала с младшим сыном туда 1 мая 2018. В соседней палате были два брата, как объяснил персонал, родители их не лишены прав, они просто временно изъяты, мальчишка 3 и 5 лет, как два диких зверька… Но главное, с кем они лежали, с ними лежал мальчик 13 лет, с отставанием в развитии, он и должен был смотреть за младшими, по словам медперсонала. По факту за ним смотреть ещё больше нужно было, он открывал постоянно окно, на котором была сетка (4 этаж), младшие забирались на подоконник, я сама лично, проходя мимо палаты, снимала два раза их с подоконника», — рассказывает Ольга.
То, какое внимание уделяют детям-отказникам в медучреждениях, хорошо описывает история, которая произошла в той же больнице на Покровке, только не в инфекционном отделении, а в родильном в апреле 2013 года. Из роддома средь бела дня 17-летняя девушка просто похитила ребенка-отказника, которого и хватились-то не сразу. Спокойно зашла в палату и унесла, как вещь. На следующий день малышку, к счастью, обнаружили живой и здоровой.
P. S. После нашего первого материла инфекцией на Покровке заинтересовался следственный комитет, и думаем — там готовы к проверке, которой, к сожалению, устоявшуюся тенденцию не сломать. Мы хотим, чтобы этот материал стал официальным обращением ко всем заинтересованным (и не очень) лицам: чиновникам от здравоохранения, соцзащиты, уполномоченным по правам детей и т. д. и т. п. Такая проблема есть, и надо ее решать. Дети-сироты в больницах не должны содержаться, как зверьки в клетках. Мы поняли: памперсы у вас есть… Но этим детям нужно кое-что еще, как и вашим, правда?
