Австралийский биолог объяснил необходимость ПМС

Австралийский биолог Майкл Гиллингс (Michael Gillings) выдвинул гипотезу, объясняющую целесообразность существования предменструального синдрома (ПМС) с точки зрения естественного отбора. При этом предшествующем менструации нервозном и раздражительном состоянии повышаются шансы на расставание женщины с бесплодным партнером, что является эволюционным преимуществом, благодаря которому ПМС сохранился в популяции, доказывает ученый в своей работе, опубликованной в журнале Evolutionary Applications.

ПМС – сложный циклический симптомокомплекс, проявляющийся за несколько дней до начала менструации и характеризующийся психоэмоциональными, вегето-сосудистыми и эндокринными нарушениями. Среди симптомов – повышенная тревожность, раздражительность, агрессивность, нервное напряжение, резкие смены настроения, головные боли и так далее. Считается, что от ПМС страдают до 80 процентов женщин детородного возраста.

Как предположил Гиллингс, в эволюционном прошлом человечества у ПМС должно было быть некое скрытое селективное преимущество, поддерживающее его сохранение на протяжении поколений. Ученый исходил из того факта, что у женщин репродуктивного возраста как в древних, так и в современных племенах охотников-собирателей, менструации очень редки, так как они постоянно либо беременны, либо кормят ребенка грудью. Так, как установили антропологи, у женщин в таких племенах в среднем бывает два менструальных цикла за год и не более ста за весь детородный период, в то время как у жительниц развитых стран количество циклов переваливает за 500.

Таким образом, считает Гиллингс, предшествующий менструации период неблагоприятного физического и психического состояния женщины мог повышать шансы на ее разрыв с половым партнером, не способным на оплодотворение и, как следствие, избавление от связанного с ежемесячными кровотечениями неэффективного расходования энергетических ресурсов. В конечном итоге, ПМС способствовал увеличению репродуктивного успеха женщины, стремящейся выбирать только фертильных половых партнеров, полагает Гиллингс.

Правомерность подобной гипотезы подтверждают, как указывает ученый, высокая наследуемость склонности к ПМС; недавнее выявление генетических вариаций, связанных с ПМС; тот факт, что агрессия и враждебность во время ПМС, как правило, направлена именно на текущего партнера; демонстрируемая многими женщинами сопровождающая ПМС повышенная сексуальная активность, предполагающая поиск нового партнера.

«С этой точки зрения поддержка ПМС со стороны естественного отбора говорит о его адаптивных преимуществах в архаичных сообществах, которые уже потеряли свое значение в современном мире. Понимание этой эволюционной нестыковки говорит о том, что необходимо прекратить рассматривать ПМС как патологическое состояние, воспринимать его как естественный феномен и изменить подход к решению проблемы, например, использовать прекращающие менструацию гормональные контрацептивы», — делает вывод Гиллингс.