Статья. «Двойное толкование закона приведет к вакханалии на уровне исполнения» (Д.В.Мелик-Гусейнов) («Московские аптеки», 2011, N 8)

«Московские аптеки», 2011, N 8

ДВОЙНОЕ ТОЛКОВАНИЕ ЗАКОНА ПРИВЕДЕТ К ВАКХАНАЛИИ НА УРОВНЕ ИСПОЛНЕНИЯ

Я считаю, что новый закон о здравоохранении необходим, потому что предшествующий законодательный акт морально устарел. Со времени его вступления в силу очень многое изменилось. Государство стало социально ориентированным в значительно большей степени, чем ранее. В современных условиях необходимы новые законодательные инструменты и новая нормативно-правовая среда. Таким образом, необходимость в законе имеется. А то, что в настоящее время экспертное сообщество жестко критикует его, абсолютно правильно. Сейчас время активно его критиковать. Ведь задача эксперта — сделать все для того, чтобы закон был помощником граждан и государства, а не «тормозом» в их жизни и развитии. Поэтому в период обсуждения атаковать законопроект необходимо. Другой вопрос, что огромное количество критических замечаний являются неконструктивными, т.е. не содержат аргументации, а лишь выражают негативную оценку той или иной законодательной нормы («не нравится, и все»). Если же есть объяснения, почему следует внести изменения в определенную статью, часто отсутствуют предложения, каким образом ее улучшить. Нет альтернативы. Ряд экспертов предлагали свои варианты, и вопросы, на которые они обращали внимание, были решены. К вопросу о медицинских представителях: в новой редакции законопроекта произошла некоторая либерализация. В предыдущей редакции запрет на общение врача и медпредставителя был тотальным, а теперь доступ к врачам не ограничен, а лишь видоизменен. Медпредставитель имеет право прийти к врачу в рабочее время и побеседовать с ним на рабочем месте — при условии, что есть разрешение руководителя клиники. Полностью ограничивать общение с врачом нельзя. В наших условиях медпредставитель — главный источник важной информации, которую нужно доносить до врача. Причем не только доносить новые сведения, но и обновлять те знания, которыми врач уже владеет. Многое в процессе деятельности забывается — или претерпевает изменения. На российском фармацевтическом рынке — 17 тыс. лекарственных препаратов. Каждый врач знает и применяет примерно 5 тыс. из них. Со временем одни лекарственные средства исключаются из обращения, другие — вводятся в практику. Обо всем этом врач должен знать. Сегодня общение с медпредставителем решает проблему повышения квалификации врачей: современная система повышения квалификации вызывает больше вопросов, чем гордости. При этом ключевые положения закона должны относиться не только к сфере фармации. Закон обязан решать вопросы, как установить факт смерти, как оказать медицинскую помощь, каким образом обеспечить врачебную помощь пациентам в труднодоступной местности, селах и т.п. Фармрынок способен подстроиться под любую систему здравоохранения. Законодателю нужно «плясать» от пациента, его потребностей — это в здравоохранении основное. Но если бизнес предлагает положительные вещи — их необходимо принимать. Сегодня в законопроекте много двойных толкований. Либо статью можно прочесть по-разному, либо ее содержание противоречит здравому смыслу. От простой запятой законодательная норма приобретает смысл «казнить нельзя помиловать». Да, читатель поймет, что хотел сказать законодатель, но смысл фразы в любом случае изменится. Надо серьезно проработать все такие случаи — ведь речь идет об основополагающем законодательном акте, в соответствие с которым приводятся все подзаконные акты. Если в нем сохранятся двойные толкования, мы получим вакханалию на уровне исполнения. На сайте Минздравсоцразвития открыто обсуждение законопроекта, я оставил там ряд своих комментариев. Приведу некоторые. К статье 7 «Недопустимость отказа в оказании медицинской помощи»: «Статья вводит «недопустимость отказа в оказании МП (ТОЛЬКО) при угрозе жизни человека», и только без уважительных причин. Таким образом, если врач не на работе, он может отказать в оказании помощи даже при угрозе жизни». К статье 2 «…обязательно необходимо учесть СОГЛАСИЕ ВРАЧА в пункте 2)»: «Не соглашусь. Врач не должен давать согласие на лечение пациента. Он, врач, дал клятву Гиппократа, он обязан оказать максимально возможную гарантированную нормами помощь любому обратившемуся к нему в установленном порядке». К статье 68 «Обязанности медицинских и фармацевтических работников»: «Статья уравнивает в обязанностях медицинских и фармацевтических работников, хотя фармацевтические работники не могут оказывать медицинскую помощь и выписывать лекарства. На мой взгляд, необходима диверсификация положений на фармацевтическое и медицинское направления». К статье 15 «Право на медицинскую помощь»: «Мне кажется, что надо добавить к праву выбора не только врача, но других медицинских работников (например, медсестер). Знаю по собственному опыту, что от медсестер многое зависит в вопросе оказания медицинских услуг. Что понимается под «лечебным питанием в стационарах», не совсем понятно. Требуется уточнение». «Коллеги, эта статья законопроекта предусматривает право на облегчение боли «доступными способами и средствами», однако при этом не указывается, что понимается под выражением «доступные». П. 5.10 той же статьи обещает возмещение вреда пострадавшему при оказании помощи, но на основании какого документа, закона??? Могу ошибаться, но, по-моему, такого документа не существует». К статье 49 «Рождение ребенка»:
«Необходимо дать определение понятия «роды». Оно должно включать в себя все формы изгнания плода из организма матери, посредством естественного процесса или с использованием известных технологий вмешательств. Возможно, это определение где-то в законе есть, но я его не нашел». К статье 48 «Права беременных женщин и матерей в сфере охраны здоровья граждан»: «Коллеги, с беременностью надо быть, на мой взгляд, более осторожным. У нас в стране практически повсеместно реализован принцип, раз беременная, значит, «условно больная». Большое количество родов происходит вне стен больничных учреждений. Эти моменты нельзя обходить законом. Также я бы в этом законе подтвердил факт обеспечения беременных женщин и детей до трех лет всеми медикаментами бесплатно в амбулаторной практике». К статье 22 «Права лиц, задержанных, заключенных под стражу, отбывающих наказание в виде ограничения свободы, ареста, лишения свободы либо административного ареста, на получение медицинской помощи»: «Не могу понять, почему ДМС запрещается. А если человеку нужно более качественное лечение и его родственники могут позволить ДМС-программу для заключенного, почему мы должны лишать этой возможности человека? А если его заключение — ошибка суда? Мне кажется, что ДМС надо даже поощрять в таких случаях. Хотя, возможно, я недооцениваю какие-то другие факты». К статье 14 «Право на охрану здоровья»: «На мой взгляд, надо отдельно добавить право на безопасные перевозки (транспорт). От ДТП страдает громадное количество людей в РФ».

Директор аналитической компании Cegedim, независимый эксперт фармрынка,
доцент кафедры фармакоэкономики
Первого МГМУ им. И.М.Сеченова, к.ф.н.
Д.В.МЕЛИК-ГУСЕЙНОВ
Подписано в печать
23.08.2011