Статья. «Ответственность эксперта за дачу ложных заключений» (Ю.Н.Безруков) («Медицинское право и этика», 2003, N 4)

«Медицинское право и этика», 2003, N 4

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЭКСПЕРТА
ЗА ДАЧУ ЛОЖНЫХ ЗАКЛЮЧЕНИЙ

Построение правового государства обуславливает растущую потребность граждан в защите и отстаивании своих конституционных прав и свобод на всех стадиях осуществления правосудия. Особая роль принадлежит при этом оценке доказательств с использованием экспертных заключений. Результаты экспертных исследований имеют существенное, а порой и решающее значение на исход судебного разбирательства. Именно заключение экспертов склоняют порой чашу весов правосудия в ту или иную сторону. Однако правоохранительные органы зачастую не проявляют должной требовательности к обоснованности и доказательности выводов экспертиз, особенно судебно-медицинских. Возможно, одной из причин этого является врожденный рефлекс доверия к людям в белых халатах. В результате бездоказательное и поверхностное заключение нередко удовлетворяет следствие и суд. Возникает парадоксальная и порочная ситуация, когда нетребовательность и некомпетентность заказчика приводит к снижению усилий со стороны исполнителя. Более того, известны случаи прямой заинтересованности правоохранительных органов и государственных структур в тех или иных результатах экспертиз. Но гораздо печальнее, когда ангажированность самих экспертов препятствует установлению истины по делу. Все это приводит к существенным нарушениям прав и свобод граждан, к ситуациям, когда виновный не найден и не наказан или, что еще трагичнее, когда вместо преступника на скамье подсудимых оказывается невиновный человек. Несмотря на это, на практике оказывается, что многочисленные нарушения в экспертной деятельности, предусмотренные ст. 307 УК РФ, зачастую остаются безнаказанными. Можно проанализировать наиболее значительные случаи фальсификации доказательств с участием судебных медиков. Так, в целях сокрытия гибели 14 тысяч невиновных интернированных польских солдат и офицеров (Катыньский расстрел) трупы казненных дважды подвергались эксгумации. Первый раз по указанию НКВД пули советского образца были заменены судебными медиками в черепах убитых на немецкие. Второй раз — когда эти же трупы вновь были эксгумированы перед сотрудниками Международного Красного Креста с целью переложить вину за бессмысленный расстрел на немецкое командование. Фальсификация была раскрыта только 45 лет спустя! В памяти нынешнего поколения еще живы преступления советских психиатров судмедэкспертов, когда с целью изоляции инакомыслящих был сотворен неизвестный до этого диагноз — вялотекущая шизофрения. Сотни неугодных режиму людей скоротали свои дни в психиатрических лечебницах. Термин «карательная медицина», бессмысленный на первый взгляд, но точный по своей сути, так и остался позорным пятном в истории советской судебной психиатрии. (Генерал П.Григоренко). Не затихла еще история и с «делом полковника Буданова», в котором имеются 6 взаимоисключающих судмедэкспертных заключений. Прижизненные повреждение девственной плевы и прямой кишки, подтвержденные заключением 124 Центральной лаборатории Министерства обороны, через 3 месяца при повторной экспертизе в Российском центре судмедэкспертиз уже оказались «посмертного происхождения». В итоге, с помощью судебных медиков, изнасилование превращается в надругательство над телом умершей, а убийство — в убийство в состоянии аффекта, а затем — в состоянии невменяемости. Получило известность и так называемое дело «врачей-потрошителей». Сотрудникам МУРа и прокуратуры удалось предотвратить изъятие почки у еще живого пациента в 20-й столичной больнице. Сотрудники Московского координационного Центра органного донорства (МКЦОД) имели при этом незаполненные бланки констатации биологической смерти с подписью судмедэкспертов. Следствием установлено, что, по крайней мере, в 10 случаях судмедэксперты не выезжали на осмотр потенциальных доноров, ограничиваясь телефонными разговорами с хирургами выездной бригады. Вызвали много вопросов и экспертизы по фактам 6 младенцев в родильном доме Краснотурьинска, гибели и обморожении десятков призывников при транспортировке из Москвы на Камчатку (январь 2004 года) и ряд других случаев. Анализируя эти и многочисленные аналогичные противоречивые заключения судмедэкспертиз можно обнаружить ряд закономерностей. (Более 500 экспертных заключений.) 1. Нет никаких оснований утверждать, что ложные заключения судмедэкспертов являлись результатом добросовестных заблуждений, недостаточной квалификации или отсутствием достоверных методов исследований. В большинстве случаев эксперты сознательно и умышленно фальсифицировали и искажали результаты проведенных исследований. 2. Чаще всего ложные заключения давались в угоду политическим целям, существующему режиму, властям, вышестоящему руководству (до 70%). 3. Во многих случаях дача ложных заключений диктовалась обычной материальной заинтересованностью. Так, одна подпись судмедэксперта о констатации биологической смерти оценивалась в 200 долл. США. К этой же категории можно отнести экспертизы на так называемых «хоздоговорных» началах. Эти случаи составляют до 20% от общего числа. 4. Часть ложных заключений дается в силу корпоративных интересов, в стремлении скрыть вину своих коллег-медиков. Так, судмедэксперт, в прошлом работавшая реаниматором, категорически исключала возможность перелома ребер при прямом массаже сердца. Но, поскольку в приемном покое эти переломы не были обнаружены, следствие долго и безуспешно пыталось выяснить, кто мог сломать 8 ребер при транспортировке больного из приемного отделения в реанимацию. 5. Известны случаи ложных заключений, обусловленных стремлениями «помочь» следователю обосновать свою версию и уложиться в сроки расследования (1-5%). Так, судмедэксперт категорически утверждал, что перелом щитовидного хряща характерен для удавления руками. Собутыльнику погибшего, категорически отрицавшему вину, было, тем не менее, предъявлено обвинение в убийстве. С большим трудом в дальнейшем удалось доказать, что переломы — результат агональных судорог при самоубийстве путем повешения. 6. И лишь оставшаяся небольшая часть ложных заключений действительно результат добросовестных заблуждений в силу низкой квалификации или небрежности (1-3%). Так, например, признав причиной смерти кровоизлияние в мозг, эксперт не принял во внимание высокую концентрацию алкоголя в тканях (5,5 промилле), т.е. дозу, по мнению некоторых авторов, считающуюся смертельной. Анализируя вышесказанное, можно прийти к выводу, что в большинстве случаев ложных заключений эксперт действует умышленно, сознавая ошибочность даваемого заключения и желая ввести этим в заблуждение судебно-следственные органы, таким образом, налицо имеется признак заведомости. Тем не менее, статистика преступности свидетельствует, что практически в большинстве случаев за дачу ложных заключений судмедэксперты не несут ответственности. До суда не доходят даже единичные возбужденные уголовные дела по ст. 307 УК РФ. Объяснение этому факту следует искать как в недостаточной компетентности следственных органов, вынужденных опираться на повторные экспертизы, так и в корпоративной заинтересованности самих медиков-экспертов. По этому поводу журналист НТВ в «деле полковника Буданова» метко и саркастически заметил: «Что же теперь институт им. Сербского будет проверять сам себя?» Сложившаяся ситуация, тем не менее, предоставляется вполне разрешимой. Вот некоторые предложения: 1. Статью 303 УК РФ о фальсификации доказательств необходимо дополнить словами «и экспертом». А ст. 57 УПК РФ п. 5 дополнить словами «в соответствии со ст. 303 УК РФ». 2. Ввести изменения в Уголовный кодекс РФ и признать эксперта должностным лицом. Тем более, что при выдаче заключения, эксперт фактически временно исполняет организационные функции. В этом случае умышленные действия уже будут квалифицироваться как злоупотребление должностными полномочиями, служебный подлог или халатность. 3. Следует более широко использовать институт независимых экспертиз, в том числе и международных, свободных от ведомственной, корпоративной и политической заинтересованности. В любом случае повышение ответственности судебных экспертов за дачу ложных заключений несомненно будет способствовать укреплению правосудия, прав и свобод граждан, эффективному осуществлению судебной реформы и международному авторитету Российской правоохранительной системы.

Институт права
Башгосуниверситета г. Уфы
Ю.Н.БЕЗРУКОВ