«Поток больных не останавливается, но не могу оперировать в том же объеме, психологически не выдержу», — осужденный по 238-й статье хирург ждет апелляции
В 2017 году мужчина с жалобами на боли в животе и периодические кровотечения из прямой кишки обратился в частную клинику. Как рассказал «Медицинской России» Рубен Аванесян, колоректальный рак с метастазами в лимфоузлы и печень ему диагностировали только через четыре месяца после обращения.
Мужчина прошел несколько курсов химио- и таргетной терапии без удаления первичной опухоли. Состояние ухудшалось, он обратился к Аванесяну, который взялся за операцию. Через несколько дней после нее пациент умер.
Уголовное дело было возбуждено в 2021 году по заявлению его сестры и матери. Также в суд подан иск о возмещении 4 млн морального вреда. Отметим, что жена пациента претензий к хирургу не имеет.
Причину смерти комиссия специалистов Городского бюро СМЭ установила как интоксикацию, обусловленную злокачественной опухолью и перитонитом. Такие выводы истцов не устроили.
По результатам двух частных экспертиз, была установлена прямая причинно-следственная связь между неправильно оказываемой помощью и смертью пациента. Заключения подписаны психиатром и педиатром. Эти выводы и легли в основу обвинения.
Сам Аванесян утверждает, что у пациента было упущено время.
«Если бы изначально была верная диагностика, то речь пошла бы о радикальной операции. Даже те химиотерапии, которые у него были, могли протекать лучше. Зачем были эти мучения? Пациент просил удалить опухоль, но его отправляли к психиатру», — рассказал он.
Хирурга также обвиняли в том, что он, вопреки рекомендациям, не вывел пациенту колостому:
«Я открыл и изучил все клинические рекомендации по этому вопросу. Этот пункт при данной локализации опухоли не носит обязательный характер».
Также ему в вину ставят то, что он взялся оперировать больного без консилиума врачей. Однако Аванесян утверждает, что онкологический консилиум был проведен по месту жительства пациента, где тот и получил направление на хирургическое лечение в Мариинскую больницу.
В судебных претензиях матери и сестры также звучит, что врач на момент операции не имел сертификата врача-онколога. Аванесян поясняет, что паллиативную операцию выполнял именно как врач-хирург.
Аванесян отмечает: присвоенные ему слова о том, что «пациент все равно умрет», вырваны из контекста. «Был обречен. С таким диагнозом однолетняя выживаемость крайне низкая, тем более при поздно начатом лечении. Это четвертая стадия рака, химиотерапии, истощение. С операцией или без он мог умереть в любой момент», — объяснил хирург. По его словам, пациент был предупрежден о всех рисках.
Сейчас Аванесян ждет решения апелляционного суда. Уходить из профессии он не планирует:
«Даже если бы я и захотел, то никто бы меня не отпустил. Люди стали больше обращаться после этой истории. Поток больных не останавливается. Но я сейчас не могу оперировать в том же объеме, психологически не выдержу».
Он отметил: любое вмешательство в организм несет риск, даже простой укол. «А сейчас чуть что — жалоба и сразу меры уголовные. Хотя не может человек заниматься медициной и иметь умысел убить человека», — заключил хирург.
В 2017 году мужчина с жалобами на боли в животе и периодические кровотечения из прямой кишки обратился в частную клинику. Как рассказал «Медицинской России» Рубен Аванесян, колоректальный рак с метастазами в лимфоузлы и печень ему диагностировали только через четыре месяца после обращения.
Мужчина прошел несколько курсов химио- и таргетной терапии без удаления первичной опухоли. Состояние ухудшалось, он обратился к Аванесяну, который взялся за операцию. Через несколько дней после нее пациент умер.
Уголовное дело было возбуждено в 2021 году по заявлению его сестры и матери. Также в суд подан иск о возмещении 4 млн морального вреда. Отметим, что жена пациента претензий к хирургу не имеет.
Причину смерти комиссия специалистов Городского бюро СМЭ установила как интоксикацию, обусловленную злокачественной опухолью и перитонитом. Такие выводы истцов не устроили.
По результатам двух частных экспертиз, была установлена прямая причинно-следственная связь между неправильно оказываемой помощью и смертью пациента. Заключения подписаны психиатром и педиатром. Эти выводы и легли в основу обвинения.
Сам Аванесян утверждает, что у пациента было упущено время.
«Если бы изначально была верная диагностика, то речь пошла бы о радикальной операции. Даже те химиотерапии, которые у него были, могли протекать лучше. Зачем были эти мучения? Пациент просил удалить опухоль, но его отправляли к психиатру», — рассказал он.
Хирурга также обвиняли в том, что он, вопреки рекомендациям, не вывел пациенту колостому:
«Я открыл и изучил все клинические рекомендации по этому вопросу. Этот пункт при данной локализации опухоли не носит обязательный характер».
Также ему в вину ставят то, что он взялся оперировать больного без консилиума врачей. Однако Аванесян утверждает, что онкологический консилиум был проведен по месту жительства пациента, где тот и получил направление на хирургическое лечение в Мариинскую больницу.
В судебных претензиях матери и сестры также звучит, что врач на момент операции не имел сертификата врача-онколога. Аванесян поясняет, что паллиативную операцию выполнял именно как врач-хирург.
Аванесян отмечает: присвоенные ему слова о том, что «пациент все равно умрет», вырваны из контекста. «Был обречен. С таким диагнозом однолетняя выживаемость крайне низкая, тем более при поздно начатом лечении. Это четвертая стадия рака, химиотерапии, истощение. С операцией или без он мог умереть в любой момент», — объяснил хирург. По его словам, пациент был предупрежден о всех рисках.
Сейчас Аванесян ждет решения апелляционного суда. Уходить из профессии он не планирует:
«Даже если бы я и захотел, то никто бы меня не отпустил. Люди стали больше обращаться после этой истории. Поток больных не останавливается. Но я сейчас не могу оперировать в том же объеме, психологически не выдержу».
Он отметил: любое вмешательство в организм несет риск, даже простой укол. «А сейчас чуть что — жалоба и сразу меры уголовные. Хотя не может человек заниматься медициной и иметь умысел убить человека», — заключил хирург.
