Физиотерапию сделают платной?
«Я не знаю ни одной физиопроцедуры, которая кого-то вылечила», — сказал весной этого года Леонид Печатников, заместитель мэра столицы по социальным вопросам, сам бывший врач. Администраторы от медицины его услышали: поликлиническая физиотерапия сжимается как шагреневая кожа.
«Физиотерапия в амбулаторных условиях сокращается, — рассказывает Анна Землянухина, участковый терапевт диагностического центра №5 Москвы, председатель московского горкома проф-союза «Действие». — Если раньше физиотерапия была во всех наших филиалах, то сейчас ее оставили только в одном. Это касается и детских поликлиник. Мамы жалуются, что им приходится возить детишек за несколько остановок от дома. А если учесть, что это часто различные прогревания, то какая может быть эффективность от такой процедуры зимой?»
Говоря о физиотерапии, Леонид Печатников заметил, что «ни в одной развитой стране ее нет» и это вообще, мол, пережиток Советского Союза.
Да, в мире нет такого понятия, как физиотерапия, но есть реабилитационная медицина. И туда включено все, что у нас называется физиотерапией. «У нас реабилитация на нуле, и получается, что последние ее островки тоже разрушаются. А ведь в частных центрах физиотерапия используется весьма активно. Если она такая «бесполезная», по мнению властей, то что же она там живет и за нее люди платят большие деньги?» — задается вопросом Анна Землянухина.
«Пока цивилизованный мир развивает систему реабилитации и решает вопросы возвращения больных к нормальной жизни, мы, наоборот, подошли как раз к уничтожению физиотерапии, — сетует физиотерапевт и невролог Семен Гальперин, кандидат медицинских наук с 15-летним опытом практики. — Когда в США больной после инсульта возвращается из больницы домой, он попадает в руки реабилитационной бригады, которая состоит из 11 человек: это и физиотерапевт, и кинезитерапевт, трудотерапевт, речевой терапевт, дыхательный…»
«Можно сделать самую сложную в мире операцию, но если больного не выходить, не восстановить, то все пойдет коту под хвост, — говорит эндокринолог Ольга Демичева, врач со стажем более 30 лет. — Есть и постинсультная, и постинфарктная реабилитация, и поддерживающая. Бывает реабилитация восстановительная, которая возвращает бойца в строй, и реабилитация адаптивная, которая помогает человеку социализироваться в новых условиях. Тому, кто перестал ходить, нужно заново выстраивать свой образ жизни: учиться пользоваться коляской, перелезать в ванну, перенести нагрузку на работающие конечности — все это нужно осваивать с помощью физиотерапии».
Сокращение или уничтожение отделений физиотерапии в муниципальных лечебных учреждениях — грубая ошибка реформаторов здравоохранения, считает врач Демичева. «В нашей 11-й больнице был центр рассеянного склероза, там была сильная физиотерапия, специально разработанная для таких больных. Рассеянный склероз — заболевание хроническое. Нервная система постепенно утрачивает контроль над органами. А человека нужно сохранить, чтобы он жил качественно. Тем более что заболевание поражает преимущественно молодых».
Сейчас из медучреждений Москвы, созданных путем «слияния и поглощения», увольняются сестры физиотерапии, уходят методисты ЛФК, уйдут и специалисты по лечебному массажу — им сказали, что они пройдут специализацию и будут работать в патронажно-выездной службе. Исчезают водолечебницы. Чаще всего остаются доступными только самые простые процедуры — электрофорез, магнит, лазер.
«Подобное отношение к больным — это уже система, близкая к хоспису, а не к полноценной клинике», — говорит Семен Гальперин. При этом рекомендации лечащего врача остаются прежними. Человек, получив в больнице назначение на реабилитацию и терапевтическое лечение, будет вынужден обращаться в частные клиники и платить уже из своего кармана.
«Общепризнана фактически только одна модель медицины — американская, — отмечает врач-физиотерапевт Сергей Липатов. — Даже в Европе это часто калька с американской, доказательной модели здравоохранения. Я имею в виду не методы лечения, а систему менеджмента. В доказательной медицине легче просчитать финансирование. Главный бич советской медицины был как раз в том, что это была бездонная бочка: сколько денег ни дашь, столько там исчезало. Сейчас же пытаются сделать так, чтобы можно было все подсчитать. А значит, будут и дальше внедрять именно доказанные методики — такова, к сожалению, логика процесса».
Марина Лепина, «Мир новостей»
