Статья. «Образованию необходима новая идеология» (Редакционный материал) («Ремедиум», 2006, N 10)

«Ремедиум», 2006, N 10

ОБРАЗОВАНИЮ НЕОБХОДИМА НОВАЯ ИДЕОЛОГИЯ

С тех пор как Россия в сентябре 2003 г. подписала Болонское соглашение, сделано немало. Наибольшего продвижения по этому пути достигли гуманитарные вузы: наше гуманитарное образование легче «вписывается» в Болонский процесс, в частности двухстепенная подготовка бакалавр-магистр более понятна для гуманитарных специальностей. Как сейчас обстоят дела в медицинских вузах, какие проблемы решены, а какие только предстоит решить, мы беседуем с ректором ММА им. И.М.Сеченова Михаилом Александровичем ПАЛЬЦЕВЫМ.

• Складывается впечатление, что вхождение российских медицинских вузов в Болонский процесс идет не достаточно активно. Так ли это?
• Болонский процесс в России идет в целом нормально. Это касается и медицинского образования в целом. Но среди вузов и на рынке труда есть некоторые разногласия. Свою позицию занимает союз ректоров, многие до сих пор не воспринимают Болонский процесс. С моей точки зрения, это неправильно, потому что если взять суть Болонского процесса, то станет ясно, что он не предусматривает ломку существующей системы образования. Его задача — гармонизация высшего образования в Европе. Разные страны должны говорить на одном языке в области образования, должны слышать и понимать друг друга. Это первое. Затем Болонский процесс предусматривает двухцикловую (двухступенчатую) систему образования. Она тоже имеет определенную пользу. Если говорить о медицинском образовании, то в России двухступенчатое образование существовало всегда. Есть так называемое «младшее отделение», где изучались базовые дисциплины (плюс анатомия, физиология и другие фундаментальные медицинские дисциплины) и клиническая подготовка. Другое дело, что наполнение этих «ступеней» несколько другое, чем то, которое подразумевает Болонский процесс. Большинство вузов Европы пришли к выводу, что бакалавров по специализациям «лечебное дело», «стоматология» и «фармация» готовить не нужно. И третья составляющая — это возможность свободного обмена преподавателями и студентами, возможность их свободного перемещения по образовательным ресурсам Европы. Это можно только приветствовать. Чего нужно опасаться? С моей точки зрения, нужно опасаться буквального неразумного выполнения требований Болонского процесса. Если выбрать жесткую модель следования «букве», можно если не разрушить, то существенно ухудшить уровень высшего образования в стране. Ведь Болонский процесс еще предусматривает один важный показатель, про который забывают, — это подъем качества образования. Болонский процесс предусматривает не просто улучшение качества высшего образования, но и внешний контроль за качеством образования. И я думаю, что одна из причин боязни ректорского корпуса и многих вузов — это неуверенность в том, что они выдержат этот внешний контроль. Кроме того, есть проблемы, связанные с подготовкой по специальности «педиатрия». В большинстве стран Европы педиатров готовят на последипломном этапе после завершения подготовки по специальности «лечебное дело». Далее — есть проблемы и в подготовке по специальности «медико-профилактическое дело». Мы готовим врачей, а Европа готовит специалистов, способных решать управленческие проблемы. Также у нас есть т.н. медико-биологический факультет, где мы готовим врачей-биохимиков, врачей-биофизиков, врачей-кибернетиков и др. И этому факультету есть аналоги в некоторых странах. По специальностям «медико-профилактическое дело» и «медико-биологическое дело» есть возможность готовить бакалавров. У нас есть врачи-экономисты. Этого нигде в Европе нет. В чем проблема российского медицинского образования, кроме вот этого несоответствия специальностям? В России отсутствует современная система постдипломного образования. Она осталась примерно такой, какой была после войны. Ее необходимо выстроить в соответствии с современными требованиями. Кстати, концепция уже есть. В рамках одного из проектов, реализация которых предполагается в рамках инновационной образовательной программы ММА им. И.М.Сеченова, стоит задача создать и внедрить систему дистанционного образования на послевузовском уровне образования. Созданные таким образом информационные образовательные ресурсы будут в дальнейшем интегрированы с ресурсами Федерального центра информационных образовательных ресурсов.
• Академия стала одним из победителей конкурса инновационных программ в рамках Национального проекта «Образование». Причем другие медицинские вузы страны не вошли в число победителей. Видимо, работа в рамках проекта будет существенным качественным скачком вперед….
• ММА давно занимается вопросами, связанными с использованием информационных технологий, различных инновационных программ и подходов для трансформирования образовательного пространства, а по сути дела, построения совершенно другого вуза. Здесь много направлений деятельности. Не буду касаться вопросов управления учебным процессом, контроля качества, где, конечно, информационные технологии должны быть основными. Речь о другом. Есть вещи, без которых на сегодняшний день не обойтись ни врачу, ни фармацевту. Поэтому мы стремимся создать такие условия для обучения студентов, чтобы, выходя за стены вузов, они владели этими технологиями. Знали, как с их помощью добыть информацию. Информационные технологии играют очень большую роль в обучении. Это не только электронные библиотеки. Применительно к фармации мы разрабатываем, например, интересное направление — «Биоинженерия и дизайн лекарственных средств». Прежде чем синтезировать лекарство, его молекулу можно сконструировать с помощью компьютерных программ и виртуально проанализировать свойства. Другими словами, синтез лекарств можно проводить не вслепую, а целенаправленно. Но для этого нужны серьезные компьютерные программы, серьезные информационные технологии и доступ к многочисленным базам данных. Наконец, последнее, но не менее важное направление — отработка студентами практических навыков. Если во многих университетах Европы эти вопросы уже решены, то, к сожалению, в России медицинские вузы к этому пока только подходят. Чтобы научить фармацевта работать в аптеке, надо провести некий тренинг. При этом нельзя учить фармацевта в реально работающей аптеке, где идет отпуск лекарств больным людям. Не исключена опасность ошибок. Поэтому мы реализуем один из проектов, учебно-производственную аптеку, в которой процесс тренинга идет в форме деловой игры. Помимо производственного отдела, торгового зала здесь будет аналитический отдел, музей фармации и учебные классы для студентов фармацевтического факультета. В рамках Национального проекта «Образование» мы будем разрабатывать еще ряд интересных и инновационных проектов. Кроме системы дистанционного образования, о которой я сказал, будет создан Центр по экспертизе и признанию документов об образовании и будет претворена в жизнь идея создания единой информационной структуры Академии и информационной системы управления вузом. Будет создан центр для отработки практических навыков на фантомах. Заработает виртуальный музей медицины. Предполагается дальнейшее совершенствование уже существующей электронной библиотеки… Мы намерены и дальше реализовывать принципы Болонской декларации — получит дальнейшее развитие модульная система обучения и начисления кредитов. При этом будет практически полностью изменена методология начисления этих кредитов с учетом всех особенностей медицинского образования. В процессе реализации программы академия планирует доработать государственные образовательные стандарты третьего поколения для специальностей медицинского и фармацевтического образования и соответствующие квалификационные характеристики. Вот так, реализуя намеченные в рамках инновационной образовательной программы проекты, мы надеемся в течение ближайшего времени внести в образовательное пространство новую идеологию.
• Как Вы оцениваете ситуацию с подготовкой фармацевтических кадров сейчас?
• В России ощущается недостаток специалистов многих медицинских специальностей, в том числе фармацевтов (провизоров). Мы сейчас на предпоследнем месте в Европе по обеспеченности фармацевтами. Меньше таких специалистов только в Албании… А по обеспечению сестринским персоналом наша страна занимает одно из последних мест в мире. Сегодня здравоохранение по кадровому обеспечению находится в тревожной ситуации, близкой, с моей точки зрения, к критической. Проблемы вокруг Болонского процесса — это проблемы не собственно процесса. Они часто притянуты за уши. Это проблемы отрасли, рынка труда. А их пытаются объяснить и оправдать Болонским процессом. Это неправильно. У нас осталось мало времени: в 2010 г. Европейский союз предполагает создать единое образовательное пространство. И если Россия сейчас не мобилизуется, не найдет свой путь в Болонском процессе, не сформулирует его и не начнет идти этим путем, мы останемся за бортом этого единого образовательного пространства. Поэтому эти крайние точки зрения — «нужен нам Болонский процесс»/»не нужен нам Болонский процесс», — я считаю, не имеют права на существование. Должна быть единая политика.
• Хотелось бы более подробно остановиться на фармацевтическом образовании. Как Вы считаете, сколько лет понадобится для того, чтобы ликвидировать проблемы, связанные с фармацевтическим образованием?
• Если дело будет идти так, как сейчас, то лет сто. Потому что никто ничего не делает. Фармацевтическим образованием занимаются там, где к этому есть интерес, есть понимание, где есть серьезные коллективы преподавателей.. И таких вузов не более четырех. Большинство фармацевтических вузов в России просто не «звучат». Фармацевтический факультет невозможно создать на пустом месте. Фармацевтическое образование сегодня, к сожалению, не вызывает интереса у высшего руководства страны. И то, что мы сегодня изучаем только иностранные лекарственные средства, а отечественная фармацевтическая промышленность, по сути, занимается только расфасовкой лекарств — следствие в том числе и того, что у нас нет достаточного количества нормально подготовленных фармацевтических кадров.
• Каким, на Ваш взгляд, должно быть фармацевтическое образование?
• У фармацевтического образования должно быть несколько функций. Это если взять европейские традиции. Задача фармацевтических вузов России (Советского Союза) сводилась к тому, чтобы подготовить продавцов-провизоров для работы в аптеках. Какое-то количество специалистов уходило в научно-исследовательские институты. И был лишь один институт в стране — это Ленинградский (сейчас С-Петербургский химико-фармацевтический), который готовил специалистов для производства. Сегодня производства лекарственных препаратов нет. И мы сейчас готовим только менеджеров по продажам. Сетевые аптеки и дистрибьюторы «забирают» лучших выпускников Академии, платят им хорошие деньги. Но через пару лет эти вчерашние высококвалифицированные специалисты таковыми уже не являются — они забывают все, чему их учили и могут только продавать. Сегодня колоссальным успехом пользуется заочное фармацевтическое образование. Оно имеет право на существование. Но посмотрим, кто получает это образование. Это в основном те, кто не имел фармобразования, но хочет заниматься продажей лекарств. Чаще всего это делается для того, чтобы получить лицензию. Среди них мало людей, искренне заинтересованных в фармацевтическом образовании. Получается, что мы невольно создаем определенную идеологию среди фармацевтических кадров: свои лекарства стране не нужны, а главная задача — потреблять импортные качественные или некачественные продукты. Купить побольше и подешевле, продать подороже. Эта идеология проникает в ряды молодежи, и мы чувствуем это по настроению студенчества. Молодежь хорошо воспринимает знания, но когда подходит время распределения, они задают нам вопрос «А зачем вы нас этому учили? Нам нужна экономика, менеджмент…» Им уже не нужна фармацевтическая химия, заводская технология! Молодежь хочет учиться тому, за что она получит хорошую зарплату. Это правильно. Но сложившаяся ситуация в целом абсолютно ненормальна. И если говорить о функциях фармацевта, то должен быть «социальный фармацевт», который будет консультировать, подсказывать, рассказывать пациенту о механизме действия лекарства. Сейчас же фармацевт в аптеке проводит, как правило, только ценовую политику. Вторая функция фармацевта — разработка новых лекарств. Но для этого должна развиваться наука. Отечественные фармацевтические фирмы перестали вкладывать серьезные деньги в науку, хотя есть хорошие разработки в области получения новых лекарственных средств, но нет достаточного финансирования для того, чтобы довести не то что до потребителя — до клинических испытаний. Третья функция — производство лекарственных средств. Необходимы специалисты для фармацевтических заводов, которые, я надеюсь, когда-нибудь будут. И это тоже очень важное направление в области подготовки кадров. И, наконец, четвертая функция (по значимости она должна стоять на последнем месте) — это функция, связанная с продажей лекарств. Но у нас нет еще одной важной специальности — клинический фармацевт, который поможет врачу разобраться с механизмом действия лекарств, поскольку врачу разобраться самому с тем, что предлагает современный обширный рынок лекарств, очень сложно. Но сегодня такого специалиста нет, и врач лечит, полагаясь на интуицию и инструкцию, вложенную в упаковку. К этой важной практической функции фармацевтов сегодня не готовят. Если всерьез говорить о фармацевтическом образовании, то в него нужно вкладывать большие деньги. Это должно по-настоящему волновать руководство страны. Еще одна парадоксальная ситуация связана с тем, что сегодня много частных аптек, а фармацевтов готовят в государственных вузах. Фармацевтический бизнес, таким образом, не платит за подготовку кадров. Поэтому здесь тоже должны быть некие соглашения между государством и фармбизнесом о подготовке кадров. Фармбизнес нужно привлекать для развития вузов.
• Как выглядит современный фармацевтический вуз и как он должен выглядеть?
• Современный фармацевтический вуз не имеет опытных производств, не имеет собственных аптек, не имеет собственных ботанических садов, за небольшим исключением, и обучение идет в классах на грифельных досках, особенно на только что созданных факультетах. Фармацевтический факультет ММА, на самом деле, все это, кроме производства, имеет. Ни один фармацевтический вуз России не имеет опытного производства. Фармфак должен иметь собственную аптеку. Причем не только аптеку, где реально отпускают лекарства, но и учебную аптеку. Этого не имеет ни один вуз России. Каждый вуз должен иметь либо биологическую станцию, либо ботанический сад, в котором студенты должны изучать лекарственные растения. Прежде в нашем вузе студенты ездили в экспедиции, привозили уникальные гербарии лекарственных растений, шла научная работа. Сейчас на это средства не выделяются. У нас есть ботанический сад, и там произрастает около 2000 лекарственных растений. Наши студенты имеют возможность пройти практику. А как проходят практику в других вузах? Не знаю…
• Одна из проблем, которая стоит на повестке дня, — перевод медвузов из ведения Минздравсоцразвития в ведение Министерства образования и науки. Как она решается сегодня?
• Есть два направления в решении проблемы перевода вузов из одного ведомства в другое. Первая — все вузы собрать «под крылом» Министерства образования и науки. Если следовать гражданскому и бюджетному кодексу, то это надо делать. Но Министерство образования и науки не имеет возможности содержать клиники. Многие вузы имеют свою клиническую базу. Так, мы, например, имеем клиническую базу на 3000 коек. Если медицинские вузы перевести в ведение Министерства образования и науки, то вузы лишаются клинических баз. То есть медицинский вуз лишается возможности осуществлять клиническую подготовку специалистов. И тогда возникнут некие «коммерческие отношения»: Министерство науки и образования должно арендовать клинические базы у Министерства здравоохранения и социального развития? По логике нынешнего дня этого делать нельзя. Медицинские вузы должны оставаться в системе Министерства здравоохранения и социального развития и в рамках этого министерства решать все вопросы.

Редакционный материал
Подписано в печать
06.10.2006