В анализ включили данные 2 546 мужчин в возрасте 42, 48, 54 и 60 лет, участвовавших в исследовании KIHD в 1984–1989 годах. Питание оценивали по пищевым дневникам, которые участники вели в течение четырех дней. Исследователи отдельно учитывали белки животного и растительного происхождения, а также их источники – мясо, молочные продукты, рыбу, яйца, зерновые, овощи, бобовые, орехи и другие продукты.
В среднем участники потребляли 93 г белка в день. Около 70% приходилось на животные источники – 65 г, еще 21 г составлял растительный белок. Концентрации общего и свободного тестостерона, а также ГСПГ определяли по анализам крови.
По результатам работы, у мужчин с наиболее высоким потреблением общего белка концентрация общего тестостерона была в среднем на 1,2 нмоль/л ниже, чем у участников с меньшим потреблением. Аналогичная разница наблюдалась при сравнении крайних групп по уровню животного белка. Более высокий показатель в рационе также был связан с меньшей концентрацией тестостерона. В то же время потребление растительного белка ассоциировалось с более высокими показателями: разница между группами с наибольшим и наименьшим его потреблением составила 1,1 нмоль/л. Для белка из незерновых растительных продуктов она достигла 0,7 нмоль/л.
Схожие зависимости обнаружили для ГСПГ. Его концентрация в группе с наиболее высоким потреблением общего белка была на 3,4 нмоль/л ниже, чем в группе с наименьшим потреблением, а при сравнении крайних групп по животному белку разница составила 3 нмоль/л. Более высокое потребление молочного и ферментированного молочного белка также было связано с меньшими показателями ГСПГ. Напротив, растительный белок ассоциировался с его более высокой концентрацией.
Связи с уровнем свободного тестостерона оказались менее последовательными. В частности, более высокое соотношение животного и растительного белка было связано с меньшей расчетной концентрацией свободного тестостерона, причем для большинства отдельных источников белка статистически значимых зависимостей не обнаружили.
Дополнительно ученые смоделировали замену части животного белка растительным. Статистически значимая связь выявилась только для замены 2% энергетической ценности рациона, приходившихся на белок нежирных молочных продуктов, эквивалентным количеством растительного белка: такая замена ассоциировалась с повышением концентрации ГСПГ на 1,75 нмоль/л. Для других вариантов замещения значимых изменений уровня тестостерона и ГСПГ ученые не выявили.
Авторы отмечают, что исследование основано на наблюдательных данных и не позволяет установить, влияет ли источник белка непосредственно на гормональный фон. Различия могут быть связаны и с другими особенностями питания и образа жизни, несмотря на учет ряда факторов в статистических моделях. Кроме того, снижение общего тестостерона не обязательно означает уменьшение его выработки или биологической активности. Часть гормона находится в крови в связанном с ГСПГ и альбумином состоянии, поэтому изменение концентрации транспортного белка может влиять на измеряемый уровень общего тестостерона. Для уточнения физиологических механизмов, по мнению ученых, необходимы дальнейшие исследования.
Ранее исследователи из США представили обзор данных о влиянии ограничения потребления белка и отдельных аминокислот на процессы старения. Авторы пришли к выводу, что низкобелковое питание, а также ограничение метионина, изолейцина и валина способствуют улучшению метаболического здоровья, увеличению продолжительности жизни и замедлению возрастных изменений за счет воздействия на основные клеточные механизмы.
