«Ремедиум», 2010, N 1
ВЛАДИМИР ЛЕПАХИН: «МЫ СМОЖЕМ СОЗДАТЬ ЭФФЕКТИВНУЮ СИСТЕМУ ФАРМАКОНАДЗОРА, ТОЛЬКО ПРИВИВ ВРАЧАМ КУЛЬТУРУ РЕПОРТИРОВАНИЯ»
Специальные службы контроля безопасности лекарств созданы и функционируют во многих странах мира. Их главная задача — раннее выявление нежелательных побочных реакций при фармакотерапии (НПР) и принятие необходимых административных мер для их предупреждения. О важности этой проблемы свидетельствует тот факт, что осложнения лекарственной терапии в некоторых развитых странах входят в первую пятерку причин смертности. В 1997 г. в России была предпринята попытка создания современной системы фармаконадзора, но по ряду причин эта работа не была завершена. Два года назад работа в этом направлении возобновилась, был образован и начал действовать Федеральный центр мониторинга безопасности ЛС. Какие конкретные задачи он решает, с какими трудностями сталкивается и насколько тесно взаимодействует с международными организациями по фармаконадзору? На эти вопросы мы попросили ответить руководителя Федерального центра мониторинга безопасности лекарств, эксперта ВОЗ по оценке ЛС, члена-корр. РАМН, проф. Владимира ЛЕПАХИНА.
- Владимир Константинович, Вы стояли у истоков создания российской системы фармаконадзора в 1997 г. Была ли она эффективной, и почему в 2007 г. встал вопрос о создании новой?
- Попытка создания системы фармаконадзора в 1997 г. хоть и не была доведена до логического завершения, но дала определенные положительные результаты. Тогда наряду с федеральным центром по изучению побочных действий ЛС, который мне поручили возглавить, было организовано более 20 региональных центров, что являлось несомненным преимуществом новой системы фармаконадзора по сравнению с системой, существовавшей в СССР. Как известно, в СССР вопросами фармаконадзора занимался исключительно Всесоюзный центр по изучению побочных действий ЛС Минздрава. Он получал и анализировал спонтанные сообщения о НПР, готовил нормативно-правовые документы в области фармаконадзора, выпускал специальный реферативный журнал «Побочное действие лекарств». Однако излишняя централизация не позволяла наладить эффективную работу на местах и добиться необходимых результатов во всех регионах огромной страны по той простой причине, что врачи были не готовы присылать спонтанные сообщения, на которых как раз и строится работа по фармаконадзору, и никакие приказы не могли их заставить это делать. С врачами нужно работать, убеждать их в том, что предоставление информации о нежелательных побочных реакциях является их профессиональным и гражданским долгом. Для того чтобы активизировать эту работу, мы посчитали целесообразным изменить систему фармаконадзора: сделать ее децентрализованной и организовать региональные центры по контролю ЛС в каждом субъекте РФ. Как правило, они открывались на базах областных и краевых больниц, что позволяло специалистам по фармаконадзору находиться в постоянном контакте с врачами, пациентами, родственниками больных, прежде всего в детских клиниках, и это, несомненно, облегчало сбор данных о НПР. Становлению и развитию фармаконадзора в России значительно способствовало и то, что нам удалось впервые внести в Закон «О лекарственных средствах», утвержденный в 1998 г., специальные статьи, обязывающие всех субъектов обращения ЛС сообщать о случаях возникновения НПР. В результате этого количество спонтанных сообщений врачей о НПР достигло 1000 в год, и Россия была принята в программу ВОЗ по международному мониторингу ЛС. Но после моего ухода с поста директора Федерального центра по контролю лекарств в связи с назначением на должность заместителя генерального директора ВОЗ в Женеве, ухода других специалистов по фармаконадзору, а также целого ряда реорганизаций, которые пережил федеральный центр, его работа практически прекратилась. Не стало единого информационного центра и базы данных, позволяющих говорить о национальной системе учета побочных эффектов ЛС. И хотя некоторые региональные центры продолжали автономно работать, почти вся информация о НПР поступала в Россию по линии программы ВОЗ по международному мониторингу лекарств и из литературных источников. Данные же о НПР в связи с использованием отечественных препаратов практически отсутствовали. При содействии ВОЗ мы обучили более тысячи специалистов стран СНГ, включая и Россию, организации фармаконадзора и контроля над соблюдением международных стандартов при клинических испытаниях. В 2007 г., вернувшись в Россию, я обратился к руководителю Росздравнадзора Н.В.Юргелю с письмом, в котором обосновал необходимость восстановления фармаконадзора в нашей стране, и нашел полное понимание и поддержку. Уже на первой коллегии Росздравнадзора, состоявшейся в сентябре 2007 г., была рассмотрена проблема состояния фармаконадзора в стране и отмечена низкая активность субъектов обращения ЛС по сбору и предоставлению информации о НПР. После этого специалистам Росздравнадзора было поручено разработать методологию сбора и проверки информации о выявленных побочных эффектах, внедрить программное обеспечение и активизировать поступление сообщений о НПР. А еще через месяц Росздравнадзор распорядился организовать Федеральный центр мониторинга безопасности ЛС на базе ФГУ «Научный центр экспертизы средств медицинского применения». Федеральный центр должен был стать ядром системы фармаконадзора в России.
- В какой степени была выполнена поставленная задача? Каковы результаты этой работы?
- Опираясь на поддержку Росздравнадзора, который создал все условия для успешной работы и даже организовал специальный отдел в своей структуре, мы начали создавать децентрализованную систему фармаконадзора. Сейчас в нее входят более 50 региональных центров, включая Москву. Кстати, столица по числу сообщений о НПР сегодня уже лидирует. Активно работают и недавно организованный С.-Петербургский центр фармаконадзора, и давно функционирующие центры в Омске, Челябинске, Астрахани, Владивостоке. Количество сообщений о НПР увеличилось со 192 в 2007 г. до почти 6 тыс. в 2009 г. Создание децентрализованной системы при координирующей роли федерального центра позволило активизировать и проведение экспертно-аналитической работы.
- Не могли бы Вы рассказать об основных направлениях проводимой Федеральным центром работы? На чем делается основной акцент?
- Для нас крайне важно, чтобы врачи привыкли сообщать о НПР, заполнять специальные карты. Я называю это культурой репортирования, высокий уровень которой позволяет специалистам по фармаконадзору быстро набирать большой объем сообщений о НПР и затем проводить аналитическую экспертную работу. Сутью экспертизы является выяснение причин возникновения нежелательных побочных эффектов, которые весьма разнообразны. НПР могут быть обусловлены как базовыми свойствами препарата, так и применением лекарства ненадлежащего качества, ошибкой врача (при постановке диагноза, подборе препарата или дозы, а также при игнорировании индивидуальных особенностей организма больного и наличия сопутствующих заболеваний). Мы постоянно контактируем с представителями региональных центров мониторинга безопасности лекарств, с лечебно-профилактическими учреждениями и с отдельными врачами. Нередко приходится уточнять полученную информацию, просить прислать дополнительные данные. Нами подготовлены, а Росздравнадзором утверждены специальные методические рекомендации по определению степени достоверности причинно-следственной связи между применением ЛС и возникновением НПР. Все сообщения о серьезных НПР, включая летальные случаи, предложения по их профилактике, а также сведения о неэффективности лекарств, мы направляем в Росздравнадзор для принятия административных решений. Однако сбор сведений о НПР и их анализ — это лишь часть деятельности федерального центра. Второй важный аспект его работы заключается в предоставлении работникам практического здравоохранения информации, полученной как из российских регионов, так и из международных организаций — ВОЗ, Европейского комитета по безопасности ЛС, а также с сайтов национальных центров по контролю безопасности ЛС США, Канады, Австралии и т.д. Всю полученную информацию мы перерабатываем, анализируем и распространяем через свой сайт — www.regmed.ru либо через журнал «Безопасность лекарств и фармаконадзор» — единственный в нашей стране специализированный журнал, посвященный побочным эффектам ЛС, выходящий в свет в течение 15 лет благодаря энтузиазму и самоотверженной работе его главного редактора академика Международной академии информатизации, проф. кафедры общей и клинической фармакологии РУДН Аллы Васильевны Астаховой. Федеральный центр проводит также научно-исследовательскую работу в области фармаконадзора для совершенствования методов выявления и регистрации НПР, а также изучения безопасности отдельных препаратов, особенно при использовании их у детей и беременных.
- Насколько важным источником информации о НПР являются фармпроизводители?
- Несомненно, фармпроизводители являются важным источником информации о выявленных побочных эффектах. Они обязаны мониторировать свои препараты и проводить широкие пострегистрационные исследования. Последние необходимы потому, что классические клинические исследования имеют целый ряд ограничений — по срокам проведения, критериям включения и т.д. Огромная проблема — исследование лекарств на детях и беременных. Все эти ограничения приводят к тому, что на момент регистрации препарата в полной мере бывает, выявлена только его эффективность, но не побочные эффекты, тем более редкие. Более полную информацию о НПР можно получить только при широком использовании ЛС в реальной жизни, назначая их пациентам, имеющим целый спектр заболеваний и принимающим разные ЛС.
- Органы фармаконадзора в развитых странах мира сегодня проводят большую работу по совершенствованию системы отчетности фармацевтических компаний о безопасности ЛС. А как обстоят дела в России? Насколько российская система отчетности гармонизирована с западной?
- Наша система отчетности о безопасности ЛС приближается к западной. В России, как и в странах ЕС, фармкомпании обязаны через определенный срок представлять периодические обновляемые отчеты по безопасности ЛС. В 2008 г. Росздравнадзор утвердил специальные методические рекомендации по организации службы мониторинга безопасности ЛС компаниями-производителями или держателями регистрационных удостоверений. В этих рекомендациях подробно описано, какую информацию и в какие сроки необходимо представлять в периодических отчетах. Иногда эти отчеты являются основанием для изменения инструкций по применению лекарств, в которые могут вводиться дополнительные сведения о новых побочных эффектах, осложнениях, противопоказаниях.
- Насколько важен анализ литературы для эффективной работы фармаконадзора?
- Анализ литературы является частью работы федерального центра, поскольку многие врачи и исследователи не отправляют сообщения о НПР в национальные и региональные центры по контролю ЛС, а публикуют их в журналах, которые становятся важным источником информации. Поэтому мы постоянно мониторируем специализированные отечественные и зарубежные журналы, где может появляться информация о НПР. К сожалению, в наших журналах очень мало статей посвящено этой актуальной проблеме.
- Используете ли Вы международный опыт при налаживании работы фармаконадзора? Чьи рекомендации для Вас ближе: ЕС, США, ВОЗ?
- Да, конечно, мы используем международный опыт и стандарты. Лично мне ближе рекомендации ВОЗ, тем более что я не только участвовал в их разработке, но и в течение 8 лет координировал эту работу в мире. Поэтому все то, что ВОЗ делает в данной области, нам хорошо известно. У нас продолжается тесное сотрудничество с этой организацией: мы обмениваемся полученными сообщениями о НПР, активно участвуем в программе ВОЗ по международному мониторингу ЛС. Замечу, что Россия была 47-й страной, которая в 1997 г. присоединилась к этой программе. Всего же на сегодняшний день в ней активно участвуют более 100 стран. База данных ВОЗ о НПР на ЛС в настоящее время содержит более 4,5 млн. сообщений, и мы имеем возможность пользоваться этой информацией. Большая работа по фармаконадзору проводится в странах ЕС, и мы пытаемся гармонизировать наши требования с основными положениями фармаконадзора ЕС. Весьма важным является обмен опытом с национальными центрами контроля безопасности лекарств стран с высокоразвитыми системами фармаконадзора. В заключение я хотел бы еще раз призвать всех медицинских и фармацевтических работников, всех субъектов обращения ЛС активно участвовать в работе по выявлению и регистрации осложнений лекарственной терапии. Вы можете облегчить страдания и даже спасти тысячи больных, сделав простую вещь — сообщив даже только о подозреваемой неблагоприятной побочной реакции на лекарственный препарат. Ведь почти половина лекарственных препаратов, внедряемых в клиническую практику, вызывает серьезные НПР, которые выявляются только на этапе их широкого применения.
Редакционный материал
Подписано в печать
16.12.2009
