Определением Верховного Суда РФ от 26.01.2006 N КАС05-630 данное решение оставлено без изменения. Текст документа
ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
РЕШЕНИЕ
9 ноября 2005 г.
N ГКПИ05-1263
Именем Российской Федерации
Верховный Суд Российской Федерации в составе:
судьи Верховного Суда
Российской Федерации Зайцева В.Ю., при секретаре Якиной К.А., с участием прокурора Федотовой А.В.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по заявлению К. о признании частично недействующими пунктов 20 и 22 Временных критериев определения степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 18 июля 2001 г. N 56, в редакции Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 13 мая 2005 г. N 329,
установил:
Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации от 18 июля 2001 г. N 56, зарегистрированным в Министерстве юстиции Российской Федерации 15 августа 2001 г. N 2876, утверждены Временные критерии определения степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (далее — Временные критерии). Пунктом 20 Временных критериев предусмотрено, что в случаях, когда в результате несчастного случая на производстве или профессионального заболевания при значительно выраженных нарушениях функций организма у пострадавшего наступила полная утрата способности к профессиональной деятельности, в том числе в специально созданных производственных или иных условиях труда, устанавливаются 100 процентов утраты профессиональной трудоспособности. Согласно абзацу 1 пункта 22 Временных критериев в случае, когда пострадавший вследствие выраженных нарушений функций организма может выполнять профессиональный труд (работу) лишь в специально созданных производственных условиях, степень утраты профессиональной трудоспособности устанавливается от 70 до 90 процентов. К. обратился в Верховный Суд Российской Федерации с заявлением о признании частично недействующими пунктов 20 и 22 названных Временных критериев. В заявлении указано, что слова «значительно выраженных» в пункте 20 и «выраженных» в пункте 22 Временных критериев противоречат содержащемуся в статье 3 Федерального закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» понятию «степень утраты профессиональной трудоспособности» и нарушают предусмотренное Конституцией Российской Федерации право заявителя на социальное обеспечение в случае инвалидности. Кроме того, установление для утративших в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний свою профессию полностью различных критериев в зависимости от того, значительно выражены нарушения функций организма или незначительно, приводит к нарушению прав потерпевших на возмещение вреда, что не соответствует гарантиям, закрепленным в статье 19 Конституции Российской Федерации. В судебное заседание К. не явился, просил рассмотреть дело в его отсутствие. Представители Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации Таболина И.В. и Туаева Л.В., представитель Министерства юстиции Российской Федерации Чижикова Т.Ю. требование заявителя не признали, ссылаясь на то, что Временные критерии в оспариваемой части не противоречат Конституции Российской Федерации, Федеральному закону «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» и иным нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу. Выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, и изучив материалы дела, заслушав заключение прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Федотовой А.В., просившей отказать заявителю в удовлетворении его требования, суд находит, что заявление К. не подлежит удовлетворению по следующим основаниям. В соответствии с абзацем 18 статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» под степенью утраты профессиональной трудоспособности понимается выраженное в процентах стойкое снижение способности застрахованного осуществлять профессиональную деятельность до наступления страхового случая. Согласно абзацу 2 пункта 3 статьи 11 названного Федерального закона порядок установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний определяется Правительством Российской Федерации. Постановлением Правительства Российской Федерации от 16 октября 2000 г. N 789 утверждены Правила установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (далее — Правила). Пунктом 2 указанных Правил предусматривалось, что степень утраты профессиональной трудоспособности устанавливается в процентах на момент освидетельствования пострадавшего, исходя из оценки потери способности осуществлять профессиональную деятельность вследствие несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, в соответствии с критериями определения степени утраты профессиональной трудоспособности, утверждаемыми Министерством труда и социального развития Российской Федерации по согласованию с Министерством здравоохранения Российской Федерации и Фондом социального страхования Российской Федерации. Таким образом, Временные критерии приняты компетентным федеральным органом исполнительной власти. Из содержания пункта 14 Правил следует, что степень утраты профессиональной трудоспособности 100 процентов устанавливается в случае, если у пострадавшего наступила полная утрата профессиональной трудоспособности вследствие резко выраженного нарушения функций организма. В оспариваемом заявителем пункте 20 Временных критериев также говорится о том, что 100 процентов утраты профессиональной трудоспособности пострадавшему в результате несчастного случая на производстве или профессионального заболевания могут быть установлены при значительно выраженных нарушениях функций организма. Употребление в пункте 20 Временных критериев словосочетания «значительно выраженных нарушениях функций организма» вместо используемого в пункте 14 Правил словосочетания «резко выраженного нарушения функций организма» не свидетельствует о незаконности Временных критериев в оспариваемой части, поскольку оно не искажает смысл нормы, закрепленной в Правилах. При сопоставлении приведенных норм Временных критериев и Правил видно, что в данном случае они являются тождественными и слово «значительно» в пункте 20 Временных критериев используется как синоним слова «резко». Следовательно, пункт 20 Временных критериев в оспариваемой части не противоречит Правилам, то есть нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу. В соответствии с пунктом 15 Правил в случае если пострадавший вследствие выраженного нарушения функций организма может выполнять работу лишь в специально созданных условиях, устанавливается степень утраты профессиональной трудоспособности от 70 до 90 процентов. Указанная норма практически дословно воспроизводится в пункте 22 Временных критериев, что не позволяет признать обоснованными доводы заявителя о его незаконности в оспариваемой части. Довод К. о несоответствии оспариваемых предписаний Временных критериев абзацу 18 статьи 3 Федерального закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» не может быть признан состоятельным, поскольку данная норма не устанавливает критерии, позволяющие определить степень утраты потерпевшим профессиональной трудоспособности. Как уже отмечалось, порядок установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваниях определяется Правительством Российской Федерации (абзац 2 пункта 3 статьи 11 названного Федерального закона). Суд не может также согласиться с утверждением заявителя о противоречии оспариваемых предписаний Временных критериев статье 19 Конституции Российской Федерации, закрепляющей равенство прав и свобод человека и гражданина и равенство всех перед законом и судом, так как данные предписания не направлены на какие-либо ограничения прав потерпевших в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний. В силу части 1 статьи 253 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд, признав, что оспариваемый нормативный правовой акт не противоречит федеральному закону или другому нормативному правовому акту, имеющим большую юридическую силу, принимает решение об отказе в удовлетворении соответствующего заявления. Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Верховный Суд Российской Федерации
решил:
К. в удовлетворении заявления отказать. Решение может быть обжаловано в Кассационную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в течение десяти дней со дня принятия решения судом в окончательной форме.
Судья Верховного Суда
Российской Федерации
В.Ю.ЗАЙЦЕВ
Примечание.
При применении следует учитывать, что документ не носит нормативный характер и является разъяснением по конкретному запросу. Текст документа
МИНИСТЕРСТВО ФИНАНСОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ПИСЬМО
7 ноября 2005 г.
N 03-03-04/1/340
Департамент налоговой и таможенно-тарифной политики сообщает следующее. 1. Статьями 212 и 213 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрена обязанность работодателя по обеспечению в случаях, предусмотренных Трудовым кодексом Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами, организовывать проведение за счет собственных средств обязательных предварительных (при поступлении на работу) и периодических (в течение трудовой деятельности) медицинских осмотров (обследований) работников. В соответствии с подпунктом 7 пункта 1 статьи 264 Налогового кодекса Российской Федерации (далее — Кодекс) в составе прочих расходов, связанных с производством и (или) реализацией, учитываются расходы на обеспечение нормальных условий труда. При этом указанные расходы должны соответствовать положениям пункта 1 статьи 252 Кодекса, согласно которым расходами признаются обоснованные и документально подтвержденные затраты (а в случаях, предусмотренных статьей 265 Кодекса, убытки), осуществленные (понесенные) налогоплательщиком. Учитывая изложенное, затраты на проведение обязательных предварительных (при поступлении на работу) и периодических (в течение трудовой деятельности) медицинских осмотров (обследований) работников, проводимых в соответствии с действующими нормативными правовыми актами Минздравсоцразвития России или Минздрава России, относятся к прочим расходам, учитываемым при налогообложении прибыли. Затраты на возмещение работникам организации стоимости оплаченных ими за свой счет предварительных медицинских осмотров при трудоустройстве на работу на основании представленных ими документов также уменьшают налоговую базу по налогу на прибыль. В соответствии с пунктом 9 статьи 217 Кодекса не подлежат налогообложению (освобождаются от налогообложения) суммы полной или частичной компенсации стоимости путевок, за исключением туристических, выплачиваемой работодателями своим работникам и (или) членам их семей, инвалидам, не работающим в данной организации, в находящиеся на территории Российской Федерации санаторно-курортные и оздоровительные учреждения, выплачиваемые за счет средств работодателей, оставшихся в их распоряжении после уплаты налога на прибыль организаций либо за счет средств Фонда социального страхования Российской Федерации. Следовательно, суммы полной или частичной компенсации стоимости путевок в детские оздоровительные лагеря, выплачиваемые работодателями своим работникам за счет средств работодателей, оставшихся в их распоряжении после уплаты налога на прибыль организаций, не подлежат включению в налогооблагаемую базу работника для исчисления налога на доходы физических лиц. 2. В соответствии с пунктом 4 статьи 346.26. Кодекса уплата индивидуальными предпринимателями единого налога на вмененный доход для отдельных видов деятельности (далее — ЕНВД) предусматривает замену уплаты налога на доходы физических лиц (в отношении доходов, полученных от предпринимательской деятельности, облагаемой ЕНВД). Поскольку доход в виде частичной оплаты стоимости детских путевок и единовременных вознаграждений работникам не относится к доходам, полученным от предпринимательской деятельности, облагаемой ЕНВД, этот доход в соответствии со статьей 224 Кодекса подлежит обложению налогом на доходы физических лиц по ставке 13 процентов. Пунктом 1 статьи 236 Кодекса установлено, что для налогоплательщиков, производящих выплаты в пользу физических лиц, объектом налогообложения единым социальным налогом признаются выплаты и иные вознаграждения, начисляемые налогоплательщиками в пользу физических лиц по трудовым и гражданско-правовым договорам, предметом которых является выполнение работ, оказание услуг (за исключением вознаграждений, выплачиваемых индивидуальным предпринимателям), а также по авторским договорам. В соответствии с пунктом 3 статьи 236 Кодекса указанные в пункте 1 статьи 236 Кодекса выплаты и вознаграждения (вне зависимости от формы, в которой они производятся) не признаются объектом налогообложения, если у налогоплательщика-организации такие выплаты не отнесены к расходам, уменьшающим налоговую базу по налогу на прибыль организации в текущем отчетном (налоговом) периоде. В соответствии с пунктом 4 статьи 346.26. Кодекса уплата организациями единого налога на вмененный доход для отдельных видов деятельности (далее — ЕНВД) предусматривает замену в числе прочих налогов и уплату единого социального налога (в отношении выплат, производимых физическим лицам в связи с ведением предпринимательской деятельности, облагаемой ЕНВД). Согласно пункту 7 указанной статьи Кодекса налогоплательщики, осуществляющие наряду с предпринимательской деятельностью, подлежащей налогообложению ЕНВД, иные виды предпринимательской деятельности, обязаны вести раздельный учет имущества, обязательств и хозяйственных операций в отношении предпринимательской деятельности, подлежащей налогообложению единым налогом, и предпринимательской деятельности, в отношении которой налогоплательщики уплачивают налоги в соответствии с общим режимом налогообложения. Учитывая изложенное, в целях налогообложения единым социальным налогом выплат и иных вознаграждений, начисленных налогоплательщиком в пользу физических лиц по трудовым договорам, договорам гражданско-правового характера, предметом которых является выполнение работ, оказание услуг, авторским договорам, следует разграничивать выплаты, производимые в рамках деятельности, переведенной на уплату ЕНВД, от выплат, производимых от деятельности, не переведенной на уплату ЕНВД. Таким образом, выплаты единовременных вознаграждений, производимых в пользу работников за счет прибыли, полученной от деятельности, подпадающей под действие общей системы налогообложения, не будут являться объектом налогообложения ЕСН и страховыми взносами на обязательное пенсионное страхование на основании пункта 3 статьи 236 Кодекса. Что касается частичной оплаты стоимости детских путевок, то в соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 237 Кодекса такая оплата не включается в состав налоговой базы ЕСН, т.к. не является выплатой в той или иной форме, начисленной по трудовому договору с работником.
Заместитель директора
департамента налоговой
и таможенно-тарифной политики
Министерства финансов РФ
А.И.ИВАНЕЕВ
«Медицинское право», 2005, N 4
ВОПРОСЫ ИНФОРМАЦИИ О РИСКЕ И МЕДИЦИНСКОЕ ПРАВО
В основе современного законодательства в области медицинского права, в том числе и в Российской Федерации, лежат принципы биологической этики. Эти принципы были сформулированы Лиссабонской декларацией о правах пациента, которая была принята 34-й Всемирной медицинской ассамблеей в Португалии в сентябре/октябре 1981 г. Согласно этой декларации пациент, в частности, имеет право, получив адекватную информацию, согласиться на лечение или отказаться от него, а также имеет право рассчитывать на то, что врач будет относиться ко всей медицинской и личной информации, доверенной ему, как к конфиденциальной. Указывается, что, «если в какой-либо стране положения законодательства или действия правительства препятствуют реализации ниже перечисленных прав, врачи должны стремиться всеми доступными способами восстановить их и обеспечить их соблюдение». Основываясь на резолюции, принятой 27-й Всемирной медицинской ассамблеей (Мюнхен, ФРГ, октябрь 1973 г.) и дополненной на 35-й Всемирной медицинской ассамблее (Венеция, Италия, октябрь 1983), были сформулированы 12 принципов предоставления медицинской помощи в любой национальной системе здравоохранения. Среди принципов есть указание на то, что «…все, кто принимает участие в лечебном процессе или контролирует его, должны осознавать, уважать и охранять конфиденциальность взаимоотношений врача и пациента». В Международном кодексе медицинской этики (принят 3-й Генеральной ассамблеей Всемирной медицинской ассоциации, дополнен на 22-й Всемирной медицинской ассамблее и 35-й Всемирной медицинской ассамблее, Венеция, Италия, октябрь 1983 г.) есть крайне важные и интересные положения, касающиеся информирования пациентов: врач должен быть очень осторожен, давая информацию об открытиях, новых технологиях и методах лечения через непрофессиональные каналы, а также должен утверждать лишь то, что проверено им лично. В первом из данных пунктов выделяется осторожное и неоднозначное отношение к информации и информированности, во втором этот подход становится еще более «узким», так как возможность проверить все методы лечения и диагностики да еще с достаточной степенью достоверности представляется весьма желаемой, но утопией. Вопрос информированного согласия является краеугольным камнем современной биологической этики, значительно изменившим традиционные подходы в медицинской практике, остававшиеся незыблемыми со времен Гиппократа. Понятие информированного согласия закреплено, в частности, в Основах законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1 (с изменениями от 2 марта 1998 г., 20 декабря 1999 г.), где содержится отдельная статья (N 19) о праве граждан на информацию о факторах, влияющих на здоровье. В ней указывается, что граждане имеют право на регулярное получение достоверной и своевременной информации о факторах, способствующих сохранению здоровья или оказывающих на него вредное влияние, включая информацию о санитарно-эпидемиологическом благополучии района проживания, рациональных нормах питания, о продукции, работах, услугах, их соответствии санитарным нормам и правилам, о других факторах. Более того, документ предусматривает в разделе прав граждан при оказании медико-социальной помощи (Гл. IV) ст. 30, касающуюся прав пациента, где выделяется право на информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство в соответствии со ст. 32 настоящих Основ (п. 7) и получение информации о своих правах и обязанностях и состоянии своего здоровья в соответствии со ст. 31 настоящих Основ, а также на выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья (п. 9). Статья 31, устанавливающая собственно право граждан на информацию о состоянии здоровья, подчеркивает, что каждый гражданин имеет право в доступной для него форме получить имеющуюся информацию о состоянии своего здоровья, включая сведения о результатах обследования, наличии заболевания, его диагнозе и прогнозе, методах лечения, связанном с ними риске (Sic! — A.T.), возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах проведенного лечения. Право на информацию не обязывает пациента получать ее против его воли. В случаях неблагоприятного прогноза развития заболевания информация должна сообщаться в деликатной форме гражданину и членам его семьи, если гражданин не запретил сообщать им об этом и (или) не назначил лицо, которому должна быть передана такая информация. Кроме того, право на информацию о различных факторах, которые могут неблагоприятно воздействовать на состояние здоровья человека, имеются во многих законодательных актах из области трудового и экологического права. В них достаточно часто встречается отмеченный выше пункт, предписывающий сообщать информацию о риске для состояния здоровья. Так, например, Федеральный информационный фонд данных социально-гигиенического мониторинга формируется на основании Постановления Правительства РФ от 1 июня 2000 г. N 426 «Об утверждении Положения о социально-гигиеническом мониторинге». Кроме собственно ведения мониторинга фондом решается задача выявления причинно-следственных связей между состоянием здоровья населения и воздействием факторов среды обитания человека на основе системного анализа и оценки риска для здоровья населения. В Федеральном законе об охране окружающей среды от 10 января 2002 г. N 7-ФЗ (принят Государственной Думой 20 декабря 2001 г., одобрен Советом Федерации 26 декабря 2001 г.) среди основных принципов охраны окружающей среды (ст. 3) отдельно оговаривается соблюдение права каждого на получение достоверной информации о состоянии окружающей среды. В более частных нормативных актах осуществляется конкретизация процесса получения информации в отношении отдельных факторов. Например, порядок посещения объектов использования атомной энергии устанавливается Правительством Российской Федерации (положение о посещении гражданами Российской Федерации объектов использования атомной энергии утверждено Постановлением Правительства РФ от 18 декабря 1996 г. N 1516). Именно это право на информацию лежит в основе возможностей организаций и граждан в последующем участвовать в формировании политики в области использования атомной энергии (ст. 14). Эксплуатирующая организация обязана информировать население о радиационной обстановке в санитарно-защитной зоне и зоне наблюдения, также и при возникновении аварии на ядерной установке, на радиационном источнике или в пункте хранения (ст. 35, 36). Администрация эксплуатирующей организации обязана предупреждать работников, принимающих участие в этих работах, о возможном риске облучения выше установленных дозовых пределов и получить на это их согласие, а также разрешение соответствующих органов здравоохранения Российской Федерации. Внешние неблагоприятные воздействия на организм весьма часто связаны с профессиональной деятельностью граждан. Поэтому понятно, что пункты информирования об условиях труда содержит Федеральный закон от 17 июля 1999 г. N 181-ФЗ «Об основах охраны труда в Российской Федерации» (принят Государственной Думой 23 июня 1999 г., одобрен Советом Федерации 2 июля 1999 г.). Так, в ст. 4 среди основных направлений государственной политики в области охраны труда государственное управление охраной труда выделяется обеспечение функционирования единой информационной системы охраны труда. Среди прав и гарантий права работников на труд в условиях, соответствующих требованиям охраны труда (глава II), имеется право работника на труд в условиях, соответствующих требованиям охраны труда (ст. 8), причем каждый работник имеет право на получение достоверной информации от работодателя, соответствующих государственных органов и общественных организаций об условиях и охране труда на рабочем месте, о существующем риске повреждения здоровья, а также о мерах по защите от воздействия вредных или опасных производственных факторов. Эта информация может стать основанием для отказа от выполнения работ в случае возникновения опасности для жизни и здоровья вследствие нарушения требований охраны труда, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами, до устранения такой опасности. В соответствии со ст. 14 работодатель обязан среди мероприятий по обеспечению безопасных условий и охраны труда на производстве осуществлять информирование работников об условиях и охране труда на рабочих местах, о существующем риске повреждения здоровья и полагающихся им компенсациях и средствах индивидуальной защиты. Наиболее дискуссионным моментом является пункт существующего риска для здоровья, так как трудно представить себе структуру в производстве при отсутствии службы цеховой медицины, способной владеть данной информацией в полном объеме. Возможность развития экстраординарной ситуации и промышленной экологической катастрофы предусматривается и в Федеральном законе от 21 июля 1997 г. N 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» (принят Государственной Думой 20 июня 1997 г.), где указывается, что организация, эксплуатирующая опасный производственный объект, обязана своевременно информировать в установленном порядке федеральный орган исполнительной власти, специально уполномоченный в области промышленной безопасности, его территориальные органы, а также иные органы государственной власти, органы местного самоуправления и население об аварии на опасном производственном объекте (п. 1 ст. 9). Оценка риска аварии и возможных угроз должна содержаться в декларации промышленной безопасности, содержание и порядок оформления которой определяются федеральным органом исполнительной власти, специально уполномоченным в области промышленной безопасности (ст. 14). Данная информация о рисках ложится в основу страхования ответственности за причинение вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц и окружающей природной среде в случае аварии на опасном производственном объекте (ст. 15 и Письмо Минфина РФ и Госгортехнадзора РФ от 23 апреля 1998 г. N 03-35/288). Понятие риска наиболее подробно разработано в санитарно-гигиенических нормативных актах и связывается с вероятностью наступления того или иного события (развитие заболевания). Информация, предоставленная в таком виде, является наиболее конкретной и доступной для непрофессионала. Ее трудно неоднозначно интерпретировать, и именно она должна лечь в основу информированного решения: о возможности использования предлагаемого метода лечения, участия в научном медицинском эксперименте, начале или отказе от работы во вредных или экстремальных условиях, проживании в экологически опасном районе и пр. Одновременно получение подобной информации, которая удовлетворяла бы требованиям современной клинической эпидемиологии, могла бы быть верифицирована как научное знание, связано со значительными сложностями для врачей-исследователей. После получения требуемой достоверной информации проблемой является разработка механизмов предоставления ее гражданам, а также постоянное обновление. Таким образом, изначально являясь основой современной биологической этики, представление об автономии человеческой личности и информированном согласии, и в частности понятие информации о рисках, является существенным моментом медицинского, а также трудового и экологического права, в разделах, связанных с состоянием здоровья граждан. Данные вопросы требуют дальнейшей разработки, поиска реальных механизмов реализации права граждан на информацию.
Доктор медицинских наук, профессор,
Академия права, г. Саратов
А.Д.ТРУБЕЦКОВ
