«Фармацевтическое обозрение», 2012, N 1
СУРРОГАТНОЕ МАТЕРИНСТВО: ТОРЖЕСТВО ТЕХНОЛОГИЙ ИЛИ ДОХОДНЫЙ БИЗНЕС?
Суррогатное материнство вызывает бурные споры среди медиков, ученых, чиновников системы здравоохранения, представителей власти и церкви. Одни видят в нем выход для множества семей, которые не могут завести детей естественным путем, другие обращают внимание на сомнительность этого метода с нравственной, этической и религиозной точек зрения. Кто-то видит в нем инновационную отрасль медицины, а кто-то — доходный бизнес. В агентстве «РИА Новости» прошел круглый стол «Проблема суррогатного материнства в современном российском обществе». За круглым столом собрались представители общественности, медицины, науки, церкви, что позволило взглянуть на проблему всесторонне. По словам ответственного секретаря Комиссии по вопросам сохранения духовных святынь и культурных ценностей Общественного совета ЦФО Ольги Пономаревой, в новой редакции законопроекта «Об основах охраны здоровья граждан РФ» нормы, касающиеся суррогатного материнства, а также абортов, детской трансплантологии и ряда других тем, не изменились или даже усугубили ситуацию. «Несмотря на заявления Минздравсоцразвития и Комитета по охране здоровья Государственной Думы о том, что законопроект согласован с представителями общественности, это не так. Последние полгода мы активно работали в здании Госдумы и пытались внедрить в документ общественные, этические нормы. Но, увы, не были услышаны», — говорит она. Член центрального совета Ассоциации родительских комитетов и сообществ России, юрист Ольга Легкова также утверждает, что в Госдуму были направлены тысячи писем с протестами граждан против принятия закона в его нынешнем виде, но действия они не возымели.
Суррогатное материнство — вспомогательная репродуктивная технология, при применении которой женщина добровольно соглашается забеременеть, выносить и родить биологически чужого ей ребенка. Это уникальная возможность, позволяющая бездетным супругам родить собственного ребенка. Методом экстракорпорального оплодотворения достигается развитие нескольких эмбрионов из половых клеток родителей, которые имплантируются (подсаживаются) в полость матки суррогатной матери — женщины, физически способной выносить и родить здорового ребенка. То есть плод, который вынашивает суррогатная мать, генетически является кровным ребенком людей, давших генетический материал, половые клетки.
Не запрещено и не разрешено
Что касается законодательной базы суррогатного материнства, то, как охарактеризовала ситуацию Ольга Легкова, «у нас действует принцип: что не запрещено, то разрешено. Поскольку не запрещено, то соответственно внедряется с правонарушениями. Никаких суррогатных матерей не предусмотрено, поэтому они не легализованы, как и весь этот бизнес». Однако, как выяснилось, некоторые юридические аспекты этого метода воспроизводства все же определены российским законодательством. Согласно Семейному кодексу Российской Федерации право определять судьбу ребенка предоставлено суррогатной матери. После родов женщина может захотеть оставить ребенка себе, и ничего уже здесь не попишешь. Согласно ст. 51 ч. 4: «лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка». Ольга Пономарева дала справку, что вопрос суррогатного материнства регламентируется приказом Минздрава РФ от 26 февраля 2003 г. N 67 «О применении вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) в терапии женского и мужского бесплодия». По мнению Ольги Пономаревой, законопроект «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» в рассматриваемой части носит исключительно коммерческий характер и в большей мере учитывает интересы клиник, оказывающих соответствующие услуги. (Журналистам был даже продемонстрирован прайс-лист на услуги одной из таких клиник). «Мнение общественности было донесено до законодателей, но не было услышано», — пожаловалась она.
Выражаем крайнюю обеспокоенность
Так есть ли смысл в «гласе вопиющего в пустыне»? Как сказал директор Института демографических исследований Игорь Белобородов, своим присутствием, активной позицией участники круглого стола желают обратить внимание общественности на коммерческую и, возможно, коррупционную подоплеку продвижения суррогатного материнства. Среди представителей медицины есть те, кто категорически не приемлет саму идею абортов и суррогатного материнства ни в каком виде и ни в какой редакции. В их числе и участвовавшая в круглом столе семейный психотерапевт, специалист по психогенному бесплодию Галина Масленникова, имеющая 20-летний опыт работы с семейными парами. «Абсолютно доказано, научный факт — человеческая жизнь начинается с момента соединения материнской и отцовской клеток. У нас субъектом права должна быть жизнь, а не прерывание жизни. Надо говорить о внесении поправок в Конституцию. Во фразе «Право на жизнь принадлежит человеку от момента рождения…» нужно изменить всего лишь две буквы «… от момента зарождения». И если в нашем государстве жизнь человека будет в приоритете, тогда все разговоры об абортах, контрацепции, медикаментозных средствах станут бессмысленными». Касаясь суррогатного материнства и экстракорпорального оплодотворения, Галина Масленникова назвала их «медицинскими экспериментами», сказав, что «еще в 1946 году на Нюрнбергском процессе Кодекс медицинской этики запретил проводить все медицинские эксперименты над человеком». «Моя практика связана с работой коллег, врачей-гинекологов, специалистов по грудному вскармливанию, — был далее ее эмоциональный и пугающий рассказ. — Могу сказать, что все семьи, которые пережили искусственное оплодотворение, развелись. Дети, рожденные в результате эксперимента, это несчастные младенцы. Мне приходилось видеть таких 2-3-летних детей: глубокий аутизм, очень трудное вхождение в контакт с другими детьми, а самое главное, с матерями. У матерей, которые получили детей таким путем, большие проблемы при вскармливании, потому что у них не включился материнский инстинкт. После многочисленных гормональных интервенций мать просто искалечена. Очень трудно воспитывать такого ребенка, есть факты самоубийства в подростковом возрасте детей, полученных таким путем. Если суррогатная мать сможет полюбить ребенка, то это будет трагедия для этой женщины, потому что ей потом надо будет с ним расстаться; поэтому ей всячески надо стараться не привязаться к этому ребенку. Но личность формируется от момента зачатия в течение первых 9 месяцев. Ребенок, который вынашивается без любви, будет душевным инвалидом, человеком с высоким уровнем социальной агрессивности. А если такой ребенок попадает в гомосексуальную среду, то это будет… производство чудовищ. Миф безопасного секса внедряется в умы, и его стараются внести в законодательные акты государства. Свобода не в том, чтобы делать, что хочется, а в том, чтобы отвечать за то, что делаешь». Утверждение о разрушительном влиянии вспомогательных процедур на здоровье женщины подтвердил врач, акушер-гинеколог, отец четырех детей Александр Новицкий: «Накопленный отрицательный опыт показывает, что беременность, протекающая под воздействием колоссальной гормональной стимуляции, опасна. Риск смерти среди этих беременных доходит до 75%. Об этом уже в открытую говорят врачи у нас и на Западе. Что касается детей, рожденных путем ЭКО, то доказано, что пороков развития у них в разы больше, чем у обычных детей, 75 против 4-5%. Это потому, что гормональная стимуляция воздействует на структуру клеток, ведет к их повреждениям и мутациям». Протоиерей, руководитель Православного медико-просветительского центра «Жизнь» (и по совместительству отец восьмерых детей) Максим Обухов обратил внимание на то, что родителями ребенка не обязательно могут быть биологические родители. По прайс-листу клиник, сегодня за 850 долл. можно купить яйцеклетку, есть свои цены и на сперматозоиды. «В таком случае родителями ребенка будут не биологические родители, а тот, кто купил яйцеклетку. Получается очень сложная коллизия интересов большого числа людей». Он разъяснил позицию церкви в данном вопросе: «Проблема заключается в самой процедуре ЭКО. Обычно для рождения ребенка требуется убить около 10 «лишних» эмбрионов, то есть избыточная доля эмбрионов приводит к их гибели. Если их может прижиться 2,3,5, что делать с остальными? Мы не против прогресса — мы не можем согласиться с убийством эмбрионов, которые рассматриваем как уже живой организм». Взявшая слово вслед за представителем церкви Галина Масленникова оказалась в этом вопросе «больше католиком, чем Папа Римский». «Технологии развиваются, можно добиться и того, что не будет избыточных эмбрионов, — сказала она. — Но мы должны говорить о достоинстве человека, о том, что любой человек имеет право быть плодом любви, а не результатом успешных технологий. Потому что с технологией исключается самая главная составляющая его бытия, его человечности — любовь». На это Максим Обухов сказал, что лично его беспокоит бесконтрольное развитие репродуктивных технологий: «Это является своего рода духовным искушением, которое можно назвать «Будьте как боги». И такое искушение мы не выдерживаем, нам хочется быть как боги. И это будет иметь определенные последствия для общества. Прогресс существовал всегда, но человек как разумное существо ограничивает себя. Любое техническое достижение может быть использовано во зло, стать разрушающим. Поэтому существуют законы, здравый смысл. Не всегда общество разрабатывает меры контроля, исходя из общей пользы. Репродуктивные технологии требуют осмысления не только на уровне медицины, но и на уровне общественного контроля». Завершая круглый стол, Игорь Белобородов от имени всех его участников выразил крайнюю обеспокоенность отсутствием полноценной общественной дискуссии по вопросам суррогатного материнства с привлечением всех заинтересованных сторон. «Такие вопросы не должны решаться кулуарно, — сказал он. — Мы рассматриваем подобные правовые новации как угрожающие стабильности института семьи и естественным семейным отношениям, как усугубляющие и без того тяжелый демографический кризис в стране. Этические издержки суррогатного материнства представляют серьезную опасность для всего российского общества. Действительно, куда девать лишних детей, которые образуются вследствие суррогатного материнства? Как быть с приоритетным правом родителей на своих детей, которое фактически отнимается, нивелируется? Что будет с детьми, рожденными таким способом для лиц гомосексуальной ориентации? Какое будущее их ждет? Как оценивать в целом попытку коммерциализации естественных репродуктивных и родовых процессов? А не является ли евгеникой (учение о селекции применительно к человеку, а также о путях улучшения его наследственных свойств) сама попытка добиться рождения ребенка с определенными антропологическими стандартами (которая была популярна в нацистской Германии)? У суррогатного материнства издержек больше, чем преимуществ. Поэтому призываем всех, кто неравнодушен к проблеме, высказываться и выражать позицию, чтобы наш голос был услышан».
Р.ШЕВЧЕНКО
