«Главный врач», 2004, N 4
О ДЕЛЕ ТРАНСПЛАНТОЛОГОВ И ПРАВАХ ПАЦИЕНТОВ
Скандал вокруг трансплантологов больно отразился на нашей медицине. И без того небольшой моральный авторитет российских медиков упал в глазах населения еще ниже. Позволю себе, однако, заявить, что породила это дело не скандальные больные и их родственники, не милиция и не прокуроры, а сами трансплантологи и их профессиональное окружение. Породило это дело наше врачебное сообщество. Мы все решили за больных, уверяя, что лучше них знаем, в чем их польза и где для них вред, что для них важно и чем они должны пренебречь ради медицины. Мы решили, что в стране, где десятилетия преобладали материалистические взгляды и пренебрежение (невнимание) к процессу умирания, люди легко отнесутся к необычной судьбе тел умерших родственников. — Не вышло! Более того, отстранение людей от процесса принятия решения по поводу изъятия органов вызвало у них подозрения и протест, которые, в свою очередь, стали причиной интереса правоохранительных органов к трансплантологии. Трансплантологи полагают, что привлечение родственников к решению вопроса о заборе органов будет непреодолимым препятствием на пути развития трансплантологии. Заметим, однако, что возникший скандал и судебные дела стали еще большим препятствием. Что же касается отношения родных к забору органов, то его можно формировать, воздействуя на общественное мнение и совершенствуя процедуры констатации смерти мозга. Общественное мнение вполне может признать гуманность трансплантологии. Такой поворот в настроениях людей уже происходит в ряде стран (например, в Израиле). Однако ему предшествовала длительная и грамотная пропагандистская «работа в массах». Наши трансплантологи и организаторы здравоохранения решили пренебречь этой работой, предпочитая лоббирование своих интересов в Думе. За что и поплатились. Ситуация усугубляется тем, что гуманная трансплантология, которой доверяют, это обязательно — гласная, «прозрачная» отрасль медицины. Наша трансплантология таковой не является. Обществу неизвестны правила, которые регламентируют движение очереди нуждающихся за дефицитными органами. Да и есть ли таковые? Именно здесь кроется причина недоверия трансплантологам. Где есть дефицит и нет официальных правил, регулирующих его распределение, там обязательно будут и злоупотребления. В лучшем случае — взятки, в худшем — более серьезные преступления против личности. Это утверждение, думаю, не надо доказывать. Продолжим наши рассуждения в этом же направлении. Как велик дефицит органов для трансплантации? Расчет несложен. Для этого необходимо знать, сколько ежегодно в стране прибавляется пациентов, нуждающихся в пересадке почек, печени, сердца, и сколько случается травм и иных происшествий, ведущих к биологической смерти мозга, при сохранении «качества» других органов. Две цифры, доступные для профессионального анализа. Их соотношение определит перспективы трансплантологии. Нам неизвестны эти цифры, поэтому мы рассмотрим разные варианты: А >> В
А > В
А = В
А < В,
где А — потребность в трансплантологии; В — наличие органов.
Если А <= В, проблем не возникает.
Если А > В, проблемы есть, но они, в принципе, разрешимы регулированием доступа с помощью листов ожидания и исключением из очереди людей, ведущих нездоровый образ жизни, например, злоупотребляющих алкоголем или курением. При этом движение очереди и исключение из нее должно быть абсолютно прозрачными. Если А >> В, проблема не имеет решения, и выход из нее надо искать за пределами трансплантологии, в других методах лечения. Ибо никакие меры не остановят родных, жаждущих спасти жизни своих близких, и врачей, жаждущих денег. Здесь всегда будет «левый» сговор, всегда будет преступление. Трансплантологи должны озвучить порядок распределения дефицитных органов для пересадки, должны предложить обществу открытую дискуссию на эту тему. Без нее доверие общества не будет восстановлено никогда. К сожалению, профессионалы не готовы обсуждать с обществом свои проблемы. Они полагают, что люди не способны к адекватному решению проблем, связанных с их здоровьем. Одно из доказательств тому — телевизионная дуэль сосудистого хирурга Брандта и правозащитника (в сфере защиты прав пациентов) Северского в передаче «К барьеру». Г-н Брандт, возмущенный адвокатской практикой «Лиги защитников прав пациентов», вызвал на публичную словесную дуэль правозащитника, чтобы «указать ему его место». — «Кто Вы такой, чтобы вмешиваться в наши дела?!» Он был агрессивен и груб. Северский был тих, его доводы не были услышаны ни оппонентом, ни аудиторией. А говорил он простые вещи о том, что в споре пациента с врачом у врача всегда более сильная позиция. Он здоров, лучше информирован, имеет в своих руках ресурсы, от которых зависит здоровье и жизнь больного. В этих условиях у пациента должна быть возможность усилить свою позицию, обратившись в специальную организацию, не зависящую от врачей, где есть юристы, врачи и др., которая выступит на его защиту. По мнению Северского, такая организация должна финансироваться государством, ибо это его обязанность — защищать слабых. Г-н Брандт довольно грубо возражал ему, что врачебное сообщество само способно очиститься от плохих врачей. Дай только нам право лишать плохих врачей их дипломов. (Тихая фраза его оппонента о том, что нельзя лишить диплома — можно лишить практики, услышана не была. Впрочем, это неважно.) Половина зрителей поверила г-ну Брандту в том, что врачебная профессия способна к самоочищению без вмешательства извне. Другая половина — не поверила. Дуэль закончилась победой врачей (с минимальным перевесом). А это значит, что у трансплантологии вроде бы еще есть опора в обществе, позволяющая им не афишировать свою деятельность в части забора и распределения дефицитных органов для трансплантологии. Вместе с тем им не следует забывать, что правозащитное движение в медицине уже зародилось, хотя и находится пока в зародышевой стадии. Что до меня, то я (будучи главным врачом) чувствовал себя спокойнее, если бы знал, что в возглавляемой мною больнице работает специальный уполномоченный по правам больных, юрист, к которому может обратиться любой из пациентов с жалобами или просто для уточнения своих прав. Я думаю, он смог бы проинформировать меня о том, что в реанимации при констатации биологической смерти мозга будущего донора регулярно отсутствуют судебные медики, что позволило бы мне своевременно принять необходимые меры и не довести дело до вмешательства ОМОНа и прокураторы.
Президент ассоциации «Главный врач»
В.С.КОЗАК
