«Медицинский вестник», 2009, N 33-34
КУШВИНСКАЯ КОМПЕНСАЦИЯ
В начале ноября 2009 года вступило в силу решение Кушвинского городского суда о взыскании компенсации морального вреда, причиненного гражданину Л. в связи со смертью его жены в результате некачественного оказания медицинских услуг в городских больницах пос. Баранчинский и г. Кушвы Свердловской области.
Особенностью процесса явилось то, что в нем анализировались не столько упущения отдельного врача или медицинской службы, сколько вся цепочка оказания медицинской помощи — от участкового врача до хирургического стационара. Дошедшие до суда претензии к медикам редки сами по себе, а такие — тем более. В первую очередь из-за их сложности и неоднозначности. Из аналогов Кушвинскому суду можно вспомнить нашумевшее дело семилетней давности о смерти студентки юридической академии в ГКБ N 7 Екатеринбурга (см. www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=725925), в рамках которого были осуждены врачи скорой помощи и приемного покоя. Тогда, на наш взгляд, к сожалению, юстиция руководствовалась в первую очередь желанием наказать персонально виновных, что и привело к неоднозначной оценке принятого решения. В этот раз решение судьи Ю.Р.Авхадеева, судя по всему, оспорено не будет. Хотя каждая из сторон, участвовавшая в процессе, рассчитывала на более благоприятный исход. В чем же отличие этого дела от Екатеринбургского? Ведь с точки зрения дефектов медицинской помощи они как раз схожи — в обоих случаях врачи не смогли предупредить смерть пациентки в результате поздней постановки правильного диагноза и затяжки с адекватной терапией на этапе дом-стационар. В этот раз ситуация складывалась так: впервые почувствовав себя плохо в пятницу, 12 сентября 2008 г., гр-ка Л. адекватной помощи амбулаторно не получила, в субботу ей уже пришлось вызывать «скорую», которая также ничего особенного не обнаружила. Повторно вызванная 16 сентября неотложка госпитализировала Л. в инфекционное отделение Баранчинской больницы, однако правильный диагноз (ущемленная пупочная грыжа) и там был поставлен спустя 10 часов, когда в отделении сменился врач и тот, что заступил на дежурство, провел, наконец, полный осмотр пациентки. Тогда Л. транспортировали в хирургическое отделение ЦРБ Кушвы, однако предоперационная подготовка затянулась. Операция не привела к выздоровлению, на следующий день пациентка скончалась. …По нашему мнению, на каждом из указанных этапов ошибки медиков сами по себе (скорее всего) не были фатальными. И в каждом случае имели свое обоснование. Но не только это определило решение суда. Основное отличие Кушвинского процесса от упомянутого Екатеринбургского состоит в том, кто и как подавал иск к медикам и насколько он был подготовлен. В этот раз претензия строилась на основании экспертизы страховой компании, которая и представляла интересы истца в суде. Разница была (по слухам) и в «околосудебных нюансах». Кстати, до того и истец Л., состоявший с умершей в браке без малого полвека, обращался в прокуратуру, однако там (что неудивительно) ничего криминального в действиях врачей не нашли. В Министерстве здравоохранения области жалобу Л. разбирал экспертный совет по смертности и летальности, подтвердивший, что смерть его супруги была «условно предотвратима» при своевременной диагностике на начальных этапах оказания медицинской помощи. Со своей стороны Минздрав объяснял запоздалую диагностику в том числе «характерологическими особенностями» пострадавшей. На основании акта экспертной оценки от имени Л. был составлен и предъявлен в суд иск о привлечении больницы (а не конкретных медиков!) — работодателя медицинских работников, участвовавших в лечении умершей жены, к гражданской ответственности в виде компенсации причиненного Л. морального вреда. Другой особенностью процесса является то, что, несмотря на представленные в суд результаты двух медицинских экспертиз — вневедомственной (страховой) и ведомственной (министерской), суд посчитал необходимым назначить и комиссионную экспертизу, проведенную в Свердловском областном бюро судебно-медицинских экспертиз. Нужно отметить, что с января 2009 года такая экспертиза для гражданских истцов и ответчиков стала платной, что, несомненно, представляет собой «шаг назад» в обеспечении государственных социальных гарантий. Взимание платы за экспертизы, ранее в течение многих лет оплачиваемые из бюджета Свердловской области, — инициатива самого бюро, пострадавшего от недостатка финансирования. Несмотря на всю сомнительность такого решения, закон все же позволяет проводить экспертизу за счет бюджета, однако на это требуется прямое указание суда. В данном деле именно такое решение — провести экспертизу за счет бюджета — было принято судом, что мы не можем не отметить особо. Выводы трех экспертиз, положенных в основу судебного решения, позволили Л. добиться решения суда, по которому с больницы взыскана компенсация причиненного ему морального вреда в размере 60 тыс. рублей. Честно говоря, сумма возмещения, что называется, не впечатляет. Пожалел, видать, судья «бедную медицину». Впрочем, если вспомнить, что по аналогичным делам пару лет назад родителям, потерявшим первенца в соседней Нижней Туре, присуждали по 10 тысяч компенсации, то, получается, и здесь есть прогресс в защите прав пациента. Также стоит отметить, что на сегодняшний день именно гражданско-правовая ответственность, налагаемая в судебном порядке на медицинские учреждения, — наиболее действенный и оперативный способ восстановления прав граждан в системе здравоохранения.
Рубрику ведет президент
Ассоциации региональных
медицинских страховщиков
«Территория»
(Свердловская область)
М.СТАРОДУБЦЕВ
Подписано в печать
24.11.2009
