«Московские аптеки», 2005, N 7-8
ЦЕЛИ БЛАГИЕ, НО ДОСТИГАТЬ ИХ НАДО ИНЫМИ СРЕДСТВАМИ
Немалую роль на российском фармацевтическом рынке играет деятельность зарубежных компаний-производителей. Отношение Ассоциации международных фармацевтических производителей (AIPM) к поправкам к ФЗ «О лекарственных средствах» выразил ее исполнительный директор Сергей Александрович Бобошко.
С.А.Бобошко: AIPM не поддерживает большинство предлагаемых законопроектом поправок. Мы не согласны, в первую очередь, с тем, как авторы поправок хотят использовать МНН. Ограничение выписывания врачами рецептов только по МНН передает право выбора лекарственного средства (ЛС) из рук врача и пациента в руки провизора и дистрибьютора. Безусловно, сотрудники и аптек, и дистрибьюторских компаний — уважаемые люди, но, если я заболел, то предпочитаю обращаться к врачу. Врач знаком с моей историей болезни, он знает, что к одному из двух препаратов с одинаковым МНН у меня может быть аллергия, а к другому — нет. МНН определяется субстанцией, это еще не ЛС, а в качестве препаратов есть очень большая разница. Например, продукция ведущей фармацевтической компании отличается стабильно высоким качеством, чего нельзя сказать о некоторых представителях производителей, где, мягко говоря, препараты иногда изготавливаются кустарно. В производстве разных препаратов одного МНН используются различные вспомогательные вещества, которые в итоге могут по-разному действовать на конкретных людей. Главное то, что мой врач и я, как пациент и потребитель, должны иметь право выбирать лекарство, которое в наибольшей степени подходит в конкретной ситуации. В этом законопроекте есть и другие негативные моменты. Например, регистрация дженериков только по МНН. Это противоречит международной практике: производитель несет ответственность за безопасность и качество выпускаемых им ЛС, и именно эти характеристики непосредственно связаны с торговым названием (брендом) препарата. Именно по торговому названию потребитель может судить о том, что ему продали высококачественный продукт. Кроме того, данное предложение противоречит нормам ВТО, предусматривающим защиту товарных знаков. Последствия принятия этих поправок могут быть различными. Помимо того, что пострадает качество поступающих на рынок препаратов, может произойти постепенное «вымывание» торговых наименований, в том числе и тех, которые связаны с новыми инновационными препаратами. Таким образом, инновационные высокоэффективные ЛС со временем могут исчезнуть с рынка. К аналогичным результатам может привести и ценовая политика, предусмотренная законопроектом. Действительно, во всех странах, у которых есть государственная программа лекарственного обеспечения, существует два рынка: коммерческий открытый рынок и рынок, на котором государство возмещает стоимость ЛС, как у нас — ДЛО. На том рынке, где покупатель — государство, оно может диктовать свои условия, в том числе и цены с целью повышения доступности лекарств, но делать это осмотрительно, не преследуя популистских целей. Инициаторы поправок нам приводят в пример Германию, но не нужно забывать, что в той же Германии в силу специфики реализуемых социальных программ многие инновационные фармацевтические компании были вынуждены свернуть свою исследовательскую деятельность и перевести ее в другие страны с более благоприятными для этого условиями. В настоящее время российский фармацевтический рынок в основном носит коммерческий характер (ДЛО существует только с этого года и охватывает 10% населения), а исследования с целью создания новых препаратов не проводятся вовсе. Все эти моменты необходимо учитывать нашим чиновникам, поскольку они приведут к негативным последствиям, особенно в долгосрочной перспективе.
МА: Принятие этого законопроекта может как-то повлиять на работу аптек? Что изменится? Я думаю, это может ограничить ассортимент. Могут возникнуть ситуации, когда пациенты будут интересоваться определенными препаратами, а их не будет в аптеке. Как следствие, возникнет дополнительная напряженность. Еще, мне кажется, снижаются требования к квалификации провизоров, поскольку они просто должны будут выдавать препараты по МНН, которых, по сравнению с торговыми названиями, не так уж и много. Во всей этой ситуации настораживает еще один момент: принятие этого законопроекта — слишком важный вопрос, чтобы его с такой быстротой продвигать, без обсуждения и понимания возможных последствий. Мы обеспокоены тем, что авторы этих поправок не воспринимают мнения участников рынка. И нас не слушают. Например, вы знаете, как произошло внесение этого законопроекта в Госдуму в первом чтении? После отрицательного заключения Комиссии по противодействию коррупции при Комитете ГД по охране здоровья была создана рабочая группа по доработке законопроекта. Нас тоже пригласили в ней участвовать, однако информация о ее заседании была доведена до нас лишь в самый последний момент — в пятницу 24 июня в конце рабочего дня. Вполне естественно, что вечером в пятницу мы уже никого не смогли найти, и в результате многие наши сторонники на заседании в понедельник не смогли присутствовать, зато все члены рабочей группы, которые поддерживают поправки, были в сборе. Углубленного обсуждения не было, просто проголосовали — и законопроект был направлен в Госдуму на первое чтение. В связи с этим возникает вопрос: если все правильно и поправки действительно преследуют благие цели, то почему такая спешка и кулуарность в принятии решений? Чего бояться, если закон действительно принимается на благо населения, чтобы повысить качество и доступность ЛС?
МА: Какие, по-Вашему мнению, цели может преследовать принятие этих поправок? Официально говорится о снижении цен, борьбе с поступлением на рынок фальсифицированной продукции и лоббистским влиянием на врачей со стороны медицинских представителей компаний. Все цели благие, но достигать их, мне кажется, нужно иными способами. Снижение цен — хорошо, государство решает это в рамках своей государственной программы, но, как я уже сказал, делать это нужно осторожно. Что касается фальсификата, то законопроект предусматривает ввоз ЛС в Россию по прямым контрактам с производителями. Это предложение можно только приветствовать, но не нужно забывать, что на российском рынке 70% контрафактной продукции производится непосредственно в России, и только 30% ввозится из-за рубежа. Многие об этом почему-то забывают. Что касается влияния компаний-производителей на врачей, то этот процесс нуждается в большей саморегуляции. К сожалению, среда создает определенные предпосылки, это трудно отрицать, но выход не в том, чтобы запрещать продвижение препаратов, а в более эффективной саморегуляции этого процесса. В AIPM есть Кодекс маркетинговой практики (сейчас его дорабатываем, обновляем), который мы используем для контроля за этической стороной деятельности компаний, в том числе и за их влиянием на врачей. Однако пока в России не войдет в повседневную практику эффективное, справедливое, стабильное и неизбирательное исполнение законов — проблема будет оставаться. Если поправки будут приняты без изменений, то многие компании вынуждены будут сокращать численность медицинских представителей, а это большое количество сотрудников. В то же время врачи сегодня сами говорят о том, что основная информация о новых препаратах к ним поступает от медпредставителей. По этой причине, нам кажется, что вместо того, чтобы сокращать этих специалистов, за ними нужно установить более эффективный контроль, и AIPM этим также занимается.
МА: Есть мнение, что некоторые компании могут совсем уйти с нашего рынка. Конечно, для крупных международных компаний Россия — небольшой рынок, но его потенциал весьма существенный, и я не думаю, что эти компании уйдут, они просто могут понизить свой оборот. Я оптимист, и считаю, что даже если эти поправки пройдут в предлагаемом виде, это будет возможно только на короткое время, а затем проявятся все недостатки и неблаговидное воздействие этого шага — и все вернется в прежнее состояние, но в этом промежутке времени некоторые люди заработают немалые деньги.
Редакционный материал
Подписано в печать
30.08.2005
